Расшифровка то: Постановление Правительства Москвы от 04.12.2007 N 1036-ПП «О Городской целевой программе развития начального и среднего профессионального образования в городе Москве «Рабочие кадры» на 2008-2010 годы» (вместе с «Информацией о выполнении Городской целевой программы «Развитие учреждений начального и среднего профессионального образования города Москвы на 2005-2007 годы», утвержденной постановлением Правительства Москвы от 19 октября 2004 г. N 724-ПП», «Справкой-уведомлением по Департаменту образования города Москвы», «Справкой по Департаменту образования города Москвы об уточнении бюджетных показателей на 2008 год по Городской целевой программе развития начального и среднего профессионального образования в городе Москве «Рабочие кадры» на 2008-2010 годы», «Перечнем государственных образо…

Содержание

Energyland.info — Аналитика. ВДГО — что это? Расшифровка аббревиатуры в квитанции ЖКХ

13.02.20 23:18

ВДГО — что это такое? Расшифровка аббревиатуры в квитанции ЖКХ. Всё про ВДГО (обслуживание внутридомового газового оборудования) понятными словами. Из данной статьи вы узнаете про ВДГО для управляющих компаний и физических лиц.

В данной статье компания «ГАЗ Эксплуатация», лидер в сфере обслуживания газового оборудования, подробно расскажет, как расшифровывается аббревиатура ВДГО и почему она прописана в квитанции ЖКХ.

Итак, давайте сначала разберем аббревиатуру ВДГО — что же это за набор букв?

Расшифровывается это, как ВнутриДомовое Газовое Оборудование. Всё газовое оборудование в многоквартирных домах делится на 2 категории — ВКГО (ВнутриКвартирное Газовое Оборудование) и ВДГО (ВнутриДомовое Газовое Оборудование).

 

 

 

 

К первой категории (ВКГО) относится:

1. Внутриквартирные установки по контролю загазованности (если таковые имеются)

2. Регулирующие системы и предохранительные устройства

3. Внутриквартирные счётчики на газ

4. И конечно же сами плиты, котлы и колонки

ВДГО. Какое оборудование относится к этому пункту в квитанции ЖКХ?

Внутридомовым газовым оборудованием является всё общедомовое газовое имущество, а именно:

1. Газопровод (от места его примыкания к газораспределительной городской сети до находящегося в самой квартирезапорного крана)

2. Общедомовые узлы учёта газа

3. Системы контролирующие уровень загазованности

4. Так же регулирующая арматура

Почему жильцы должны платить за эту услугу ежемесячно?

Только до 90-х годов, ещё в те далёкие, советские времена, газораспределительные организации отвечали за оборудование и газопроводы, а плата за проверку и устранение нарушений в работе газовых сетей домов была изначально включена в тариф за газ. Но уже в начале 2000-х государство приняло ряд документов, которые, в следствии, сильно изменили контролирующую систему ВДГО. Далее уже в 2008 году было вынесено Постановление Правительством РФ No549 » Порядок поставки газа… » и вот именно с того Постановления ответственность за всё газовое оборудование переложили на плечи жильцов. Потребители обязаны через управляющую компанию заключатьдоговоры на техническое обслуживание газового оборудования с организацией, которой присвоен статус специализированной.

Перечень работ которые входят в договор по обслуживанию ВДГО?

1. Обследование дымовых и вентиляционных каналов на наличие тяги, состояние пригодности к эксплуатации соединительных труб

2. Проверка систем безопасности, её настройка и регулировка (при наличии)

3. Исследование на герметичность соединений, пригодность к эксплуатации и смазка запорных кранов

4. Проверка целостности и наличия футляров на местах их установки

5. Диагностика состояния креплений

6. Оценка состояния окраски газопровода

7. Проверка беспрепятственного доступа к ВДГО

Данные работы должны производиться согласно Постановлению РФ ежегодно, не реже одного раза в год.

(к*)

Читайте также:

Маркировка шин и расшифровка обозначения на покрышках

Установленные стандарты маркировки позволяют узнать характеристики автомобильной шины, взглянув на ее боковину. Но не все автомобилисты, особенно начинающие, могут с легкостью «прочитать» нанесенные обозначения. Сегодня мы разберем, какие бывают параметры автошин и как их указывают компании-изготовители на своей продукции.

Типоразмеры автомобильных шин

Первый и основной параметр, на который стоит обращать внимание — это цифры на боковине.

Популярный типоразмер для среднеразмерных городских автомобилей.

К примеру, «205/55R16» означает, что

  • ширина покрышки составляет 205 мм;
  • процентное соотношение высоты покрышки к ее ширине (а не сама высота, как ошибочно считаю некоторые автолюбители) — 55%;
  • внутренний диаметр шины (или наружный диаметр колеса, для которого она подходит) — 16 дюймов.

Оптимальный размер для вашего авто производитель обычно указывает в руководстве по эксплуатации.

Использование авторезины меньшего диаметра приведет к уменьшению дорожного просвета, а модели большего типоразмера могут попросту не влезть в колесные арки.

Диагональные и радиальные корды

Автошины отличаются способом натяжения кордовых нитей: в диагональных допускается их перекрещивание, в радиальных — нет. Второй вариант является более современным, отличается повышенной жесткостью и надежностью. Обозначается словом «Radial» или буквой «R» в типоразмере.

Радиальные шины, благодаря большей площади контакта, обеспечивают лучшее сцепление с дорогой.

Индексы нагрузки и скорости

После типоразмера идут индексы нагрузки и скорости, то есть максимально допустимые значения для этого типа резины (в нашем случае «91V»).

В представленном варианте, нагрузка на одно колесо не должна превышать 615 кг, а скорость вашей езды — 240 км/ч.

Индекс нагрузки для авто выбирайте из расчета половины максимального веса, действующего на ось. Производители рекомендуют подбирать покрышки с запасом в 15-20% от расчетного значения.

Индекс скорости также рассчитывайте с запасом примерно в 15%. Такая поправка нужна в связи с тем, что скорость движения авто может увеличиваться на затяжных спусках или при сильном попутном ветре.

Индекс нагрузки для покрышек внедорожников рассчитывайте с запасом 30%.

Сезоны и особенности дорожного покрытия

Авторезина делится на зимнюю, летнюю и всесезонную. Принадлежность к определенному типу производители указывают с помощью соответствующих надписей или изображений (капли дождя, лучи солнца, снежинка и т.п.). Наличие нескольких изображений говорит о всесезонности изделия.

  • Summer — летняя авторезина.
  • Winter — шины для зимней езды.
  • AGT, AS, All Season, R+W (Road + Winter) — всесезонные покрышки.
  • M+S (Mud+Snow) — указание того, что на этой резине можно ездить по грязи или снегу. В РФ относятся к всесезонными.
  • M/T (Mud Terrain) — подходят для езды по грязевым ландшафтам, но быстрее обычных автошин стираются на асфальтном покрытии.
  • A/T (All Terrain) — компромиссное решение, подходящее для асфальтированных дорог и умеренного бездорожья.
  • Water, Rain, Aqua и пр. — наиболее эффективны на мокром дорожном покрытии.

Дополнительная маркировка

  • Extra Load или XL — производители заявляют, что подобные шины имеют повышенную грузоподъемность. Но реально допустимую нагрузку определяет только соответствующий индекс.
  • SUV или 4х4 — так маркируются модели, предназначенные для вездеходов и кроссоверов. Благодаря усиленному каркасу, обладают большей прочностью и жесткостью.
  • Буква «C» после типоразмера — ставится на моделях, подходящих для небольших грузовиков или минивэнов. Обычно имеют двойной индекс нагрузки (к примеру, 102-100/Q), где первое число говорит о грузоподъемности для односкатных авто, а второе — для двускатных.
  • Front Wheel и Rear Wheel — говорит о том, что шина может устанавливаться только на переднее или заднее колесо соответственно.
  • Rotation — указывает на направление вращения автомобильной резины. Может быть дополнен или заменен фигурной стрелки. Присутствует только на моделях с ассиметричным рисунком.
  • DOT — так маркируются шины, рекомендованные для использования на территории США (это означает, что они соответствуют стандартам Транспортного Департамента США).
  • Буква «E» в кружочке — указывает на соответствие покрышек европейским стандартам качества. На российском рынке встречается намного чаще, чем «DOT».
  • RunFlat (RSC, MOE, AOE, SSR, EMT, ZP, RF) — на такой резине можно продолжать движение со скоростью не более 80 км/ч после полного падения давления в шинах. Расстояние, которое можно проехать на спущенном колесе, зависит от производителя и составляет от 50 до 150 км.
  • TWI — маркер, показывающий износ протектора. Обозначает его минимально допустимую глубину. Надпись, которая начинает стираться, — явный признак того, что резину нужно срочно заменить.
  • Traction A, B или C — показатель улучшенного торможения на мокром асфальте. Высший индекс «A», низший — «C».
  • AD, SD, DD, OD, MD — наличие шипов алюминиевых, с твердосплавным, прямоугольным, овальным сердечником, пластиковых с твердосплавным сердечником соответственно.
  • Michelin, Goodyear, Pirelli, Yokohama и пр. — на шинах обязательно должен быть указан производитель. Покрышки без указания компании-изготовителя могут не соответствовать заявленным характеристикам, а их использование — быть небезопасным.

Цветные метки

Бывают красного, зеленого, желтого или белого цвета и помогают правильно установить шины на автомобиль.

  • Красной точкой или треугольником отмечают наиболее жесткое место на шине. При установке на легкосплавный диск ее надо совместить с меткой «L».
  • Белая точка или треугольник — самый гибкий участок резины, должен находится с противоположной стороны от метки «L».
  • Желтая отметка — самая легкая часть изделия, которая должна совпадать с золотником на диске.
  • Зеленый круг — так производители обычно отмечают изделия перед первичной установкой.

Цветные полосы помогают складским работникам распознавать типоразмеры и модели шин, сложенных в стопки.

Камерные и бескамерные варианты

Большинство современных шин — бескамерные. Они обозначаются «TL» или «Tubeless». Устаревшие камерные модели маркируются «TT» или «Tube Type». Отличаются способом крепления на ободе диска.

Бескамерные покрышки при незначительных проколах ремонтируют без снятия их с колеса, также на них при периодической подкачке доехать до ближайшего автосервиса.

Дата изготовления шин

При длительном хранении автопокрышки теряют свою эластичность, а их ходовые качества ухудшаются.

Но на моделях некоторых производителей можно «прочитать» год выпуска и отказаться от покупки старых изделий.

На боковой части в прямоугольной рамке с закругленными углами указан 3-х или 4-х значный код. В первом случае покрышка выпущена до 2000-го года, во втором — после. Первые две цифры номера означают неделю, последние — год. К примеру, код 308 значит, что резина выпущена в июле 98 или 88 года, 1517 — в апреле 2017.

Как расшифровать американскую маркировку

В Соединенных Штатах выпускают шины с двумя разными маркировками. Первые отличается от европейских лишь дополнительными буквами перед типоразмером:

  • P (Passenger) — модели для легкового транспорта.
  • LT (Light Truck) — покрышки для небольших грузовиков.

Второй больше отличается от привычного нам типоразмера, к тому же указывает габариты в дюймах. К примеру, в шине «33×12.50 R15» наружный диаметр составляет 33 дюйма, ширина профиля — 12,5 дюймов, внутренний диаметр — 15 дюймов. Остальные сокращения идентичны общепринятым.

Расшифровка жестких дисков

Расшифровка жестких дисков Пожалуйста, включите JavaScript в браузере!

Расшифровка жестких дисков

Вы можете расшифровать жесткие диски даже при отсутствии действующей лицензии, допускающей шифрование данных.

Чтобы расшифровать жесткие диски, выполните следующие действия:

  1. Откройте Консоль администрирования Kaspersky Security Center.
  2. В папке Управляемые устройства дерева Консоли администрирования откройте папку с названием группы администрирования, в состав которой входят нужные клиентские компьютеры.
  3. В рабочей области выберите закладку Политики.
  4. Выберите нужную политику и откройте свойства политики двойным щелчком мыши.
  5. В окне политики выберите Шифрование данных → Полнодисковое шифрование.
  6. В раскрывающемся списке Технология шифрования выберите ту технологию, с помощью которой были зашифрованы жесткие диски.
  7. Выполните одно из следующих действий:
  8. Сохраните внесенные изменения.

Вы можете контролировать процесс шифрования или расшифровки диска на компьютере пользователя с помощью инструмента Мониторинг шифрования. Вы можете запустить инструмент Мониторинг шифрования из главного окна программы.

Если во время расшифровки жестких дисков, зашифрованных с помощью технологии Шифрование диска Kaspersky, пользователь выключает или перезагружает компьютер, то перед последующей загрузкой операционной системы загружается Агент аутентификации. После прохождения процедуры аутентификации в агенте и загрузки операционной системы Kaspersky Endpoint Security возобновляет расшифровку жестких дисков.

Если во время расшифровки жестких дисков, зашифрованных с помощью технологии Шифрование диска Kaspersky, операционная система переходит в режим гибернации (hibernation mode), то при выводе операционной системы из режима гибернации загружается Агент аутентификации. После прохождения процедуры аутентификации в агенте и загрузки операционной системы Kaspersky Endpoint Security возобновляет расшифровку жестких дисков. После расшифровки жестких дисков режим гибернации недоступен до первой перезагрузки операционной системы.

Если во время расшифровки жестких дисков операционная система переходит в спящий режим (sleep mode), то при выводе операционной системы из спящего режима Kaspersky Endpoint Security возобновляет расшифровку жестких дисков без загрузки Агента аутентификации.

В начало

Расшифровка знаков по уходу за одеждой

Правильный уход за текстильными изделиями и бережное обращение способствуют увеличению срока эксплуатации продукции.

В России действует маркировка ухода за текстильными изделиями, которая узаконена в документе ГОСТ 16958-71. Настоящий стандарт устанавливает условные графические обозначения и их значение для ухода за текстильными изделиями.

Вся система состоит из знаков: стирка, отбеливание, глажение, химчистка, машинная сушка.

На каждом текстильном изделии присутствует информационный ярлык с рекомендациями по уходу.


Рекомендации по уходу за текстильными изделиями

1. В первую очередь, необходимо ознакомиться с этикеткой на изделии, чтобы узнать подходящие режимы стирки, отжима, сушки.

2. Обязательно соблюдайте рекомендованный температурный режим.

3. Не рекомендуется выкручивать изделие при отжиме. Лучший способ, чтобы Ваши вещи сохранили первоначальный вид и форму, закатать в полотенце и отжать.

4. Одежду из махровой ткани или трикотажа вывернуть махровой поверхностью внутрь.

5. Если Вы долго не носите вещь, стоит хранить её в сложенном виде, при хранении изделий на вешалках, форма изделия может исказиться.

Рекомендации по уходу за изделиями


Наименование Рекомендации по уходу

Трикотажные изделия

Структура изделия представляет соединённые между собой петли.
— Стирать согласно указаниям на ярлыке изделия.
— Отжимать следует не выкручивая.
— Сушить рекомендуется в расправленном виде на горизонтальной поверхности при комнатной температуре.

Изделия из шерсти

Шерсть — один из основных натуральных текстильных материалов. Шерстяные ткани хорошо сохраняют тепло и мало сминаются.
— Изделия из шерсти стирают только вручную мягкими моющими средствами для шерсти.
— При сушке изделие из шерсти не следует подвешивать — оно может деформироваться.
— Шерстяные вещи в мокром виде раскладывают на плоской поверхности.

Изделия из хлопка

Хлопок — натуральная ткань. Преимущества: мягкость.
— Изделия из хлопка необходимо стирать согласно рекомендациям на ярлыке изделия.
— Хлопковые вещи можно сушить и в машинной сушке, но надо помнить, что при этом они могут дать большую усадку.
— Утюжат хлопчатобумажные ткани утюгом с увлажнителем.

Изделия из вискозы

Вискоза — это волокно, полученное химическим путем, по своим свойствам максимально приближено к натуральным материалам.

Изделия из модала

Модал — модернизированное вискозное волокно.
— Требуют особо бережной стирки.
— Стирать необходимо согласно рекомендациям на ярлыке изделия.
— При отжиме изделие не рекомендуется выкручивать.
— Утюжить изделия необходимо в соответствии с режимом, указанным на ярлыке.

Изделия с добавлением эластана

При растяжении волокна эластана могут в 6-8 раз превосходить свою исходную длину.
— Ухаживать за изделиями с эластаном необходимо в соответствии с указаниями на ярлыке готового изделия. Так как уход зависит от основного материала изделия.

Изделия из льна

Лен — натуральная ткань. Обладает высокой износоустойчивостью, но мнется из-за низкой эластичности.
-Температуру стирки выбирают в зависимости от указаний на ярлыке изделия.
— Изделия из льна после стирки могут дать усадку.
— Утюжат согласно указаниям на ярлыке изделия с увлажнителем.

Изделия с добавлением синтепона

Синтепон — нетканый материал, получаемый из синтетических волокон.
— Стирать необходимо следуя указаниям на ярлыке изделия.
— Сохнет быстро, сохраняет форму и не теряет объема.
— Гладить можно в зависимости от указаний на ярлыке изделия.

Изделия из шелка

Натуральный материал. Обладает терморегулирующим свойством.
— Стирать в соответствии с символами по уходу на ярлыке.
— После стирки сушат вдали от батарей и прямых солнечных лучей.
— Утюжат шелковые вещи с изнаночной стороны, согласно указаниям на ярлыке.

Расшифровка терминов, используемых на сайте торгового дома «Бик»

A

 
AESC (Automatic Electronic Shutter Control) — автоматическое управление электронным затвором.

 
AGC (Automatic Gain Control) — автоматическая регулировка усиления (АРУ).

 
Auto-Iris — автоматическая диафрагма объектива телевизионной камеры.

B

 
Back Focus — механическая регулировка в камере положения чувствительного элемента по отношению к объективу для достижения резкости.

 
BLC (Back Light Compensation) — компенсация фоновой засветки ,компенсация заднего света. Такая опция может вручную устанавливаться на некоторых камерах. Типичный пример необходимости использования: человек на фоне окна. Электронный затвор камеры отрабатывает интегральную, т.е. общую освещенность сцены, «видимой» камерой через объектив. Соответственно, малая фигура человека на большом светлом фоне окна выльется в итоге «засветкой» всей картинки. Включение функции «BLC» может в подобных случаях исправить работу автоматики камеры.

 
BNC (Bayonet Connector) — тип разъема для коаксиального кабеля, наиболее часто применяющийся в CCTV.

 

C

 
C, CS — типы крепления объективов к телевизионным камерам, отличающиеся геометрическими размерами. Современные камеры и объективы используют CS тип. С камерами CS типа могут быть использованы и объективы С типа, с применением дополнительного кольца толщиной 5мм. Применять объективы CS типа с камерами С типа нельзя. 
CCTV — замкнутая система телевизионного наблюдения.

 

D

 
DSP (Digital Signal Processor) — процессор обработки цифровых сигналов. Cпециально предназначенный процессор для обработки цифровых сигналов (его главное отличие от микропроцессоров общего назначения).

E

 
Electronic Iris — Электронная диафрагма, т.е. автоматически управляемый электронный затвор в телевизионной камере на ПЗС.

 

F

 
Frame — кадр телевизионного изображения.

 
F-number (F-stop, optical speed) — апертурное число объектива.  

 
FOV (Field of View) — поле зрения телевизионной камеры.

 

I

 
ICCD (Intensified CCD) — интенсифицированная ПЗС матрица для телевизионных камер, т.е. матрица оптическим способом объединенная с усилителем для увеличения чувствительности. 
Iris — диафрагма объектива.

 

P

 
Pan Tilt Zoom (PTZ) — двухкоординатное поворотное устройство с возможностью дистанционного управления, для телевизионных камер с объективом с изменяемым фокусным расстоянием. 
Proximity — тип идентификатора системы контроля доступа. Proximity технология идентификации — это относительно новый этап в развитии систем контроля доступа. Способ дистанционного (бесконтактного) считывания заключается в считывании кода с Proximity идентификатора, находящегося на определенном расстоянии от считывателя, т.е. без непосредственного контакта. Считывание кода происходит с помощью радиочастотной технологии. Идентификатор посылает считывателю свой код, на основе которого в системе и принимается решение о допуске. В зависимости от частотного диапазона радиоканала, используемого для считывания информации с Proximity идентификаторов, системы делятся: (1) на высокочастотные (10MHz-15MГц), которые используются там, где должно передаваться большое количество данных. Там, где требуются большое расстояние и высокая скорость считывания, например, контроль транспортных средств (железнодорожных вагонов, автомобилей и т.п.) могут использоваться частоты порядка 850-950 МГц и даже 2,4-5 ГГц. Большое расстояние считывания в высокочастотных системах позволяют устанавливать считыватели, например, на воротах или шлагбаумах, а Proximity карты закреплять на ветровом или боковом стекле автомобиля. Большая дальность действия делает также возможной безопасную маскированную установку считывателей вне пределов досягаемости нарушителей; (2) на низкочастотные (50-500 Кгц). Используются там, где не требуется больших дистанций считывания. Расстояние считывания в таких системах составляет от 0,1 до 0,9 метра. Большинство систем работает в диапазоне низких частот (50-150 Кгц).

 

R

 
RS232 — интерфейс передачи данных, соответствующий стандарту EIA RS-232. Рассчитан на одного абонента («point to point») и небольшую скорость передачи данных, на относительно небольшие дистанции. Широко применяется ПЭВМ для подключения «мыши» и модема.

 
RS-485 — интерфейс последовательной передачи данных, соответствующий стандарту EIA RS-485. Широко применяется в территориально распределенных системах управления и обработки данных. RS-485 является двунаправленным (полудуплексным) многоабонентским каналом передачи данных, использующим в качестве линий связи кабель из одной или двух витых пар. RS-485 поддерживает до 32 приемников на 1 формирователь (передатчик). Максимальная длина кабеля до ~1км . Максимальная скорость передачи данных до 10 Мб/сек. Вид сигнала — дифференциальный с максимальным размахом напряжения на выходе формирователя от -7В до +12В.

S

 
SIP протокол описывает, каким образом клиентское приложение (например, софтфон) может запросить начало соединения у другого, возможно, физически удалённого клиента, находящегося в той же сети, используя его уникальное имя. Протокол определяет способ согласования между клиентами об открытии каналов обмена на основе других протоколов, которые могут использоваться для непосредственной передачи информации (например, RTP). Допускается добавление или удаление таких каналов в течение установленного сеанса, а также подключение и отключение дополнительных клиентов (то есть допускается участие в обмене более двух сторон — конференц-связь). Протокол также определяет порядок завершения сеанса.

T

 
TOUCH-MEMORY — Дословно переводится с английского как «память прикосновения». На сегодняшний день это наиболее распространенная технология для систем контроля и управления доступом.

 

V

 
Vari-Focal Lens — объектив для камер с ручным изменением фокусного расстояния в определенных пределах.

W

 
WDR — (Wide Dynamic Range – Широкий Динамический Диапазон) – это технология съемки изображений с затемненными участками, при которой затвор диафрагмы открывается дважды. При такой технологии съемки в первый раз используется высокая скорость затвора, затем обычная. Полученные два видеополя накладываются друг на друга и соединяются в один кадр. В результате можно получить качественное изображение, на котором нет ни слишком ярких участков, ни затемненных. WDR — функция расширяющая динамический диапазон, обеспечивающая сбалансированное изображение по цвету и свету, даже при подсветке сзади и интенсивном изменяющемся освещении. Благодаря функции WDR контраст сохраняется на всем изображении.

Обнародована расшифровка показаний Гислейн Максвелл. Она отрицает, что знала о преступлениях Эпштейна

Автор фото, Reuters

Подпись к фото,

Cуд по уголовному делу против Максвелл начнется в 2021 году

Бывшая подруга Джеффри Эпштейна, обвинявшегося в сексуальном насилии над несовершеннолетними и организации проституции, еще в 2016 году заявляла, что никогда не видела неподобающего поведения по отношению к малолетним с его стороны.

Это следует из расшифровки показаний, данных Гислейн Максвелл четыре года назад во время предварительного расследования в рамках удовлетворенного на сегодняшний день иска о защите чести и достоинства, который выдвинула Вирджиния Джуффре — одна из женщин, обвинивших Эпштейна в разврате малолетних.

Максвелл долгое время добивалась того, чтобы ее показания оставались в секрете.

Однако в июле 2020 года она была арестована, и ей были предъявлены обвинения в пособничестве Эпштейну, склонении несовершеннолетних к поездкам в его личные особняки для занятий сексом, лжесвидетельстве, а также ряд других.

С тех пор 58-летняя Максвелл продолжает оставаться под стражей. Суд над ней начнется в будущем году, однако она уже заявила о своей невиновности.

Если ее признают виновной, ей может грозить до 35 лет тюрьмы.

Что рассказала Максвелл на предварительном следствии?

Расшифровка ее показаний была обнародована в четверг в соответствии с распоряжением судьи окружного суда Лоретты Прески.

Максвелл усиленно добивалась того, чтобы этого не произошло.

Ее адвокаты утверждали, что обнародование этих показаний будет нарушением ее конституционного права не свидетельствовать против себя и послужит препятствием для проведения в будущем году непредвзятого процесса по заведенному на нее уголовному делу.

Они также указывали на тот факт, что, давая показания в 2016 году, она полагала, что они останутся конфиденциальными.

В этой расшифровке Максвелл неоднократно отрицает, что «вербовала» не достигших 18 лет девушек для утех Эпштейна.

«Я никогда не видела никакой неподобающей активности по отношению к малолетним со стороны Джеффри [Эпштейна], — заявляла она. — Всё то время, что я находилась в его доме, я никогда не видела, не слышала и не была свидетелем, что подобные действия имели место или что кто-то находился в расстроенных чувствах — никто мне никогда ни о чем таком не говорил, ни обслуживающий персонал, ни кто-то еще».

Вирджиния Джуффре, однако, заявляет, что Максвелл наняла ее на работу, и что Эпштейн — с помощью Максвелл — держал ее как секс-рабыню.

Говоря конкретно о Джуффре, Максвелл заявила: «Я никогда, ни единого раза в жизни, не участвовала ни в чем совместно с Вирджинией и Джеффри. И официально заявляю: она стопроцентная врушка».

На вопрос, заставляла ли Максвелл Джуффре приобщать других женщин к тому, чтобы они оказывали [Эпштейну и его гостям] услуги секс-массажа, Максвелл ответила: «Это абсурд, вся ее история выдумана от начала и до конца».

Максвелл также заявила, что не имела представления о том, сколько лет было Джуффре, когда та встречалась с Эпштейном.

Кто такая Гислейн Максвелл?

Максвелл — самая младшая дочь британского медиа-магната Роберта Максвелла, родившегося на территории Чехословакии и прибывшего в Британию в качестве беженца. В 1991 году он погиб, упав с борта своей яхты «Леди Гислейн» при невыясненных обстоятельствах.

Спустя несколько дней выяснилось, что он перевел около 460 млн фунтов стерлингов с пенсионных счетов компании Mirror Group на собственные счета.

Максвелл родилась 25 декабря 1961 года в пригороде Парижа, но образование получила в Оксфордском университете.

Она вела жизнь светской львицы и имела большие связи в кругах международной элиты.

Как полагают, именно она познакомила американского финансиста Эпштейна со многими богатыми и влиятельными людьми, такими как сын британской королевы принц Эндрю и бывший президент США Билл Клинтон.

Как пишет газета Washington Post со ссылкой на ее друзей, у Максвелл и Эпштейна была романтическая связь, но она продлилась всего несколько лет, однако они не прекратили общения и после этого.

Автор фото, PA Media

Подпись к фото,

Гислейн Максвелл в 2000 году в Англии после посещения свадьбы друзей

«У нее было соответствующее воспитание и вкус, и она знала, как вести дом, как управляться на яхте, как развлекать гостей, — рассказала в интервью британской Daily Telegraph (платный доступ) одна из приятельниц Максвелл. — Это невозможно купить. Как невозможно купить и допуск [в эти круги]».

В опубликованном в журнале Vanity Fair за 2003 год очерке о роскошном холостяке-повесе, озаглавленном «Талантливый мистер Эпштейн», сам Эпштейн называет Максвелл не нанятой им сотрудницей, а своим «лучшим другом».

В следственных документах бывшие сотрудники, работавшие в особняке Эпштейна на Палм-Бич, называют Максвелл «домоуправительницей», которая надзирала за прислугой, следила за расходами и устраивала все светские мероприятия Эпштейна, пишет Washington Post.

Каковы предъявленные обвинения?

Прокуроры полагают, что в период между 1994 и 1997 годами Максвелл помогала Эпштейну совращать несовершеннолетних девушек, некоторым из которых было всего 14 лет.

Обвинительная сторона заявляет, что на суде ожидается дача показаний со стороны одной или двух жертв.

Четыре пункта обвинений против Максвелл относятся к периоду 1994-97 гг., когда она, согласно обвинительному заключению, была одной из ближайших помощниц и конфидантов Эпштейна, а также находилась с ним в «интимных отношениях».

Еще два пункта обвинений касаются лжесвидетельства и относятся к расследованию 2016 года.

В обвинительном акте также заявляется, что Гислейн Максвелл пособничала Эпштейну в совершении актов растления в отношении малолетних девочек, в частности, тем, что, среди прочего, помогала Эпштейну устраивать на работу, а позднее растлевать и совращать тех, кому — как они заведомо знали — еще не было 18 лет.

дисциплины и междисциплинарность. Расшифровка семинара

Полина Колозариди: Здравствуйте, это семинар Research&Write, и мы сегодня будем говорить про дисциплины и междисциплинарность. Когда мы с Андреем обсуждали эту тему, то был довольно напряженный разговор. Мы пытались поспорить о том: существует ли еще вообще разговор о дисциплинах и междисциплинарности в 2021 году? Кажется, все, что можно было обсудить на эту тему — было обсуждено заранее, давно, 100 лет назад, 50 лет назад или обсуждается все время. С другой стороны, на семинаре Research&Write мы не обсуждаем большие проблемы большой науки, мы обсуждаем, как жить с этим. В этом смысле, наши встречи — это попытка понять, как быть с тем, как нам (тем нам, кто собирается, кто нас слушает, кому это важно и интересно, кто связан с академическим миром — дружит с ним, учится в нем) выстраивать себя в контексте дисциплины и междисциплинарности. То, что эту тему обсудили миллион раз, возможно, нисколько не помогает с этим жить. Или помогает. Или не должно ничему и никому помогать, нет невидимых проблем там, где их не существует.
 
Находясь в такой задумчивости, мы организуем это коллективное мероприятие сегодня. Мы специально позвали людей с разным опытом в дисциплинах и междисциплинарности. К вам стартовый вопрос: как в вашей жизни устроена последовательность? Где дисциплина, а где междисциплинарность? Как вы с ними живете в тех стезях, в которых вы живете и трудитесь? Позже, мы с Андреем сформулируем вопросы и идеи о том, как с этим жить, и откроем большую дискуссию, где будем рады всем-всем высказываниям.
 
Анна Ганжа: Спасибо, что затеяли этот разговор, потому что я все время сталкиваюсь с этой проблемой и вижу совершенно разные реакции. Меня часто спрашивают студенты: как это все устроено? Я иногда обращаюсь к коллегам, чтобы они при записи теоретических курсов сделали обзорную лекцию о том, как устроены различные studies. Но интересно, что уже 3 года назад я слышала, что никто не знает, как они устроены. Говорили только, что это «теория практик», подчёркивая, что в таком статусе это по-своему идеологизированная область. Хотя она кажется легкой и междисциплинарной, но на самом деле у нее есть политические, идеологически ангажированные корни. И с этим я согласна, потому что все мои встречи с разными типами знаний с различными типами  устройства подталкивают меня к тем же выводам, которые  я обнаружила в  книгах, рекомендованные Полиной. Они в точности воспроизводят и мой опыт: это сугубо политическая сфера, она завязана на устройство современного университета, на дизайн современного знания, на ставки, полуставки, прекариатный статус, возможности вхождения в науку и адаптации в ней.

Мои области (я стараюсь кочевать по разным областям, но из примеров, которые мне нравятся) — музыковедение и киноведение, где нет необходимости в высокой теории и глобальной дисциплинарности, в отличие от других сфер. Я бы это назвала танцем — кадрилью, когда кто-то боится, кто-то робок, кто-то слышал о междисциплинарности, для кого-то это идол, на который молятся — это устроено во всех отдельных случаях по-разному. Если говорить о междисциплинарности в киноведении, то нужно, как бы ни было это сложно, брать сами институции, обратиться, предположим, к истории основания ВГИКа, посмотреть на процесс появление кафедр, их исторической очередности, кадровый рекрутинг — и затем создавать насыщенное писание, с помощью которого можно показать, как на самом деле существует киноведение и знание о кино. Тогда станет понятно, почему это не просто cinema studies, почему это может иметь статус фундаментального знания. 

В музыкознании совершенно другая ситуация, — там боятся междисциплинарности, но в то же время — жаждут ее. Поскольку я периодически смотрю, какие конференции по музыкознанию проводятся, я натыкаюсь на конференции, которые так условно и называются: «Вызовы междисциплинарности в понимании музыки». Всерьез взрослые люди, профессора, пожилые и молодые беспокоятся об этом как о некой  опасности. Условный пленарный доклад может начинаться так: «Товарищи, мы тут с вами занимаемся наукой, а между тем наука нас к себе собирается не пускать, потому что есть такое понятие…» — и дальше идут кальки с английского — «но в целом, это называется «междисциплинарность», весь мир музыку изучает не так, как мы. Это более легкомысленные люди, они легко входят в процесс. Музыкой могут заниматься немузыканты или полупрофессионалы — люди, которые не учились 10-12 лет этому. Нам надо решить, что делать!» — идёт выработка стратегий и тактик по самосохранению. 

Из интересного опыта — отказ в принятии консервативными институциями тезисов на конференцию. Я высылаю тезисы, которые мне кажутся уместно междисциплинарными — попыталась ради любопытства поучаствовать в очень консервативной сфере. Мои тезисы отвергают, причем, с большой рецензией, где подписываются все члены кафедры: «Этот подход недопустим». Летом на конференции мои старшие коллеги, пытаясь наладить со мной диалог, в конце  доклада заключили: «У нас только один вопрос. Нам кажется, что вы не любите свой предмет. Вы не любите советскую песню, а ее надо любить». Я могу об этом долго говорить. 

Институциональный дизайн (я почитала группу в телеграме) иногда связан с политической проблемой удержания возможного. Аня Щетвина говорит, что она закончила бакалавриат дисциплинарного типа, но он задумывался как, наоборот, междисциплинарный. Более того, в этом и состояла его суть. То, что получилось в результате — это плод бесконечных компромиссов с различными ограничителями, регламентами, властными группировками и т.д.
 
Полина: Спасибо за уточнение, что мы говорим дисциплины и междисциплинарность. И этим язык нас (меня, по крайней мере) подводит, а ведь междисциплинарностей много, и между ними тоже есть и более дисциплинарные, и менее. И еще внутри многие внутри не согласны с тем, что является здесь дисциплиной, что нет, и какие у этого отношения с наукой и предметом, который можно любить или не любить. Кстати, звучит трагикомично, но studies — это во многом про любовь к объекту. Не междисциплинарность, а именно studies — это про отношения. И ведь ещё есть люди, которые работают с междисциплинарными сюжетами, есть те, кто работают с дисциплинарными. Есть работающие с гибридами (тут я внимательно смотрю на Алексея).
 
Алексей Титков: Да, здравствуйте. Меня зовут Алексей. Первые “десять минут славы” мне достались в школе в девятом классе, когда я заболел редкой формой ангины, оказался в больнице и ко мне водили студентов-медиков: «Вот, посмотрите, какой интересный случай». Когда я получил от Полины приглашение, то понял, что жанр личных исповедей, “историй болезни”,  может быть полезным для нашей темы.
 
Кратко о себе: история “колобка” с переходами от дисциплины к дисциплине. География, политическая наука, затем социология. В промежутке между переходами — диссертация по географии, на которую половина отзывов была от географов, другая половина — от историков и политологов. Казалось бы, куда еще междисциплинарнее.
 
О чем я с таким опытом собираюсь сказать: прежде всего о пользе дисциплин и “дисциплинарностей”. Они нужны из простой логики: наука — это коллективная работа; коллективная работа возможна, когда есть общий язык, общие представления, чего мы хотим достичь. Дисциплина — это и есть общий проект с общим языком и общими целями. Встреча с людьми из других дисциплин — своего рода «Калинов мост», где сходятся разные миры, и это хороший способ понять, чем занимаешься ты, и чем занимается твоя дисциплина, твое сообщество. Контрасты между разными стилями мышления выходят наружу, и ты лучше понимаешь свой собственный.
 
Как преподаватель я учу студентов “дисциплинарности”, приучаю к профессиональным шаблонам. “Наши” профессиональные шаблоны не обязательно самые правильные, но они необходимы. Встречи с носителями “не наших” взглядов и подходов, наверно, тоже нужны, иначе бы они давно прекратились.
 
Полина: Можно я уточню, потому что кажется, что это один из ключевых сюжетов, которые мы сегодня хотим обсудить? Круто, что междисциплинарность — это то, что позволяет понимать границы и преодолевать границы. Но при этом, базово, стоит учить тех, кому передаешь свое знание — дисциплинарности, чтобы это сформировало основание. Почему при этом нужна базовая дисципинарность, если предполагается переход? Всегда ли людям это будет сносно даваться? У меня переживательный вопрос, потому что, если рассказывать людям только про дисциплину, то двигаться-то потом как?
 
Алексей Титков: Моя исходная точка: в науке, чтобы сказать “что-то”, надо сказать “кому-то”. Надо понимать, кому говоришь, надо быть уверенным, что “кто-то” интересуется такими же проблемами и думает о них в примерно таких же категориях. Для этого нужны дисциплины. Без них разговор будет не с “кем-то”, а с пустотой, вечностью или самим собой.
 
Полина: А междисциплинарии с кем говорят? Или они в промежутке?
 
Алексей Титков: Вот бы кто изучил: кто, с кем и как. Один из форматов разговора, который у меня иногда получается на междисциплинарных встречах: «Дорогие коллеги, я человек из такой-то дисциплины, в которой есть такие-то очевидности, о которых принято думать так-то. У вас, наверно, по-другому, давайте сравнивать и обсуждать». Мой первый опыт, когда пришлось учиться думать по-другому: я был географ и начал общаться с людьми из политической науки. Для них очевидно существование рациональных агентов, индивидуальных или коллективных, у меня в географии настолько же очевидна — безличная среда, в которой что-то формируется. Чтобы понять “их”, думающих совсем по-другому, приходится хотя бы на время, понарошку, стать таким же, как “они”, увидеть мир другими глазами. Каждое такое погружение — ценный опыт, ни разу не пожалел.
 
Полина: Спасибо! Получился код междисциплинарности и код дисциплинарности.
 
16:25:24 From Андрей Денисов: Базовая дисциплинарность нужна современному художнику, потому что прежде чем начать рисовать абстракцию, а затем вообще ставить перфомансы в городском пространстве, нужно уметь нарисовать пейзаж.
16:25:57 From Маргарита Кирюшина: Кажется, если начинаешь сразу с междисциплинарности, очень сложно поместить свое исследование в контекст дискуссии более широкой, чем дискуссия о непосредственно предмете исследования. Тот самый «вклад в науку», который часто просят обозначить.
 
Константин Филоненко: Всем привет! Стоит представиться: меня зовут Костя, я занимаюсь всю свою исследовательскую карьеру коммерческими исследованиями. Обслуживаю заказ людей, которым нужно принять какое-то решение и нужны данные, интерпретация данных, чтобы принять эти решения. Сейчас я работаю в Студии Лебедева. Моя задача заключается в том, чтобы сделать исследование самостоятельным продуктом, потому что те исследования, о которых я говорю, могут быть похожи на академические исследования, и это много раз удавалось проворачивать: делается большое исследование с должным образом проработанной концептуализацией, включением научного аппарата — большие исследования в плане высоты контекста и углубленности концептов. Не все мы можем публиковать, если бы не было такого условия, то мы вполне могли бы посоревноваться с научными институциями, которые занимаются этим не ради коммерческой выгоды.
 
Моя дисциплинарность в том контексте, который мы обсуждаем — это не смешение дисциплин (хотя иногда приходится брать концепты, идеи, методологические ходы из психологии, антропологии, культурологии), но сейчас я хотел бы остановиться на междисциплинарности как смешении высот. 
 
16:29:00 From Андрей Денисов: Константин, а кто базовые классики в исследованиях коммерции?
 
Коммерческие исследования — это те, что обслуживают бизнес. «Коммерческие» не как исследование коммерции, не академические, а прикладные.
 
16:29:32 From Андрей Денисов: все, тогда понятно.
 
С чем приходится иметь дело? За моими плечами не стоит научной институции, не стоит научного сообщества, но другое дело, что когда я позиционирую для заказчика то, что у меня «более академическое» исследование, нежели чем у маркетологов. В этот момент на мне ответственность: если вы пришли к психотерапевту в первый раз, и у вас был неудачный опыт, то вы накладываете это на последующие шаги. У психотерапевта есть ответственность перед человеком, потому что он может во второй раз и не обратиться. Большое количество моих знакомых из консалтинга говорят о том, что им принесли 200-страничный доклад, они ничего не поняли, после чего к социологам больше не обращались.

Рынок складывается, и моими конкурентами являются не другие исследователи зачастую (хотя с серьезным и опытным заказчиком такой проблемы нет, приходится с академическими институциями вступать в прямую конкуренцию) и не маркетологи, у нас с ними поле поделено, а customer development. Я не изучал вопрос, откуда это взялось, но это практика в коммерческих структурах, как, например, продуктовая разработка. Нужно сделать некий продукт, и для того, чтобы понять: правильно он сделан или неправильно — нужно провести кастдев. Т.е. поговорить с представителями своей аудитории или нескольких аудиторий. И, считается, что этим должен заниматься непосредственно разработчик, потому что он как никто другой знает свой продукт, поэтому именно он должен воспринимать. Когда мы приходим и говорим: «Давайте мы проведем исследование» — они отвечают, что провели свой кастдев. Приходится вступать в прямую конфронтацию, компрометировать их данные. Люди провели работу, это нужно уважать. Здесь это уже элементы аппаратных игр.

Или, например, поколенческий подход, когда заказчик говорит, что их целевая аудитория — это миллениалы или поколение Z. Мы про них все знаем, нам не нужны данные, у нас есть статьи или книга Радаева «Миллениалы», которую тоже мало кто прочитал всерьез.
 
Или соционика. Один раз мы столкнулись с довольно авторитетной у себя на рынке компанией, но оказалось, что она целиком подобрана по соционическим типам. Новые сотрудники обязательно проходят тест, и в принципе все работает. У меня не стояло задачи изучить социологию организации, они были моими респондентами, но это ужасно любопытно.
 
16:34:39 From Polina Kolozaridi: а ведь мог бы социологией проверить соционику!
 
Хахах!
 
16:34:52 From Lidia Yatluk: Оригинально кастдев был заточен под стартапы, которые хотят быстро проверить небольшое количество гипотез своими силами. В их ситуации обычно нет денег и времени на полноценное исследование
 
Полина: У меня очень конкретный вопрос. Ты работаешь в сфере прикладных исследований. Но если вы почитаете фейсбук Кости, то увидите, что он отстаивает там чистоту социологической науки как немногие адепты из академии. Костя борется с теорией поколений: почему она, несмотря на многочисленные публикации, содержит не всегда верные (в популярной своей версии, не огульно) постулаты. У тебя в комментариях я видела самые ожесточенные или мягкие, но строгие по подходу серьезные дискуссии о том, почему люди верят в миллениалов и зумеров. В академии я такого не видела. Ты в своем публичном пространстве вокруг своего бытия как коммерческого исследователя отстаиваешь социологию как дисциплину. Как это? Почему так?
 
Константин Филоненко: Тут Анна потрясающе сказала о том, что нужно любить свой предмет. Например, мы делаем UX-исследование. Мало его продать, бессмысленно его проводить сам по себе, нужно понять, как все вписано, фреймы. К примеру, мы очень долго искали людей в команду, и я вдруг понял, что любовь к предмету — это то, что мне мешает провести хорошее прикладное исследование, потому что, когда ты начинаешь что-то любить — ты закапываешься. Забываешь цели, которые ставит заказчик. Даже с переводом на язык концептуализации или на теоретический язык — у тебя начинается своя повестка, свое видение. Увлеченный исследователь, у которого есть своя тема, возможно, будет работать хуже внутри коммерческого исследования, чем полстер (от polls, человек, который занимается подготовкой, проведением и анализом результатов опросов общественного мнения), которому все равно, что считать: «Дайте мне массив, и все».

Отвечая на вопрос Полины, мне внутри себя приходится разделять: есть то, что мне интересно (сейчас это социология запахов, до этого были страшные рассказы из интернета). Здесь нет времени, нет рамок. А если я начинаю влюбляться в тему… У нас была тема «Домашние животные» — это очень приятная тема, в которую можно бесконечно погружаться. Или тема «Трудоустройство пожилых людей» — это обратная тема. В тебе вдруг вскипает активист, который хочет переписать общественную ткань, чтобы люди перестали страдать. И в этот момент, вещь, которая позволяет оставаться и давать уникальное предложение, возвышаться над маркетологами, сторонниками кастдева и академическими коллегами — это именно отстаивание методов и собственной социологии, в которой может раствориться все, что угодно: и UX, и теория поколений и все остальное. Для меня это способ быть на плаву в плане академической свежести, и это способ не распыляться. Мне многие люди, родственники, к которым я приезжаю, спрашивают: «Чем ты занимаешься?» — это люди далекие от академии — «Почему тебе верят? Сегодня ты изучаешь подростков, завтра — собачников, послезавтра — жителей села. Почему?». Именно это разнообразие позволяет защищать не столько концепции, сколько подходы, которые позволяют эти концепции сменять.
 
16:35:46 From Igor Rodin: Полезно задуматься над (довольно радикальной) разницей между междисциплинарностью, отталкивающейся от неких априорностей в форме (исчисляемых) дисциплин, и адисциплинарностью, ищущей себя в отрыве от академических разграничений, чей спектр, к слову, весьма ограничен, где все повторяется, репродуцируя весьма специфическую, западную (и т.д.) парадигму мышления. Во втором случае различие, постулируемое теми или иными дисциплинами, может быть не таким очевидным, в том смысле, в каком при определенном взгляде на вещи нет никакой качественной разницы между всем спектром так называемых социальных или гуманитарных наук. Вопрос, таким образом, заключается в том, возможна ли адисциплинарность, постулирование текстуальностей (а речь в первую очередь идет о форме), идущих вразрез с текстуальностями, отражающими дисциплинарный статус кво и политкорректность, зачастую заложенную в междисциплинарном подходе.
 
Полина: Круто, спасибо! Получается, дисциплина — это то, что все растворяет. Это очень неожиданное определение, которое происходит не из того, что дисциплина — это база, на которую ты все настраиваешь, а дисциплина и метод позволяет работать с хаосом происходящего. Дисциплина как будто сама по себе — копинговая стратегия (coping strategy, стратегия, позволяющая справляться с чем-то) и то, что позволяет жить. Мы будто бы движемся в сторону апологетики дисциплинарности. Может, это и ничего.
 
Марина Исраилова: Привет всем! Очень интересный семинар, хочется сказать спасибо за приглашение и за реплики, которые уже были и еще будут. Меня зовут Марина, и я здесь, наверное, наименее академический субъект. Приглашение Полины заставило меня задуматься о собственном пути интересов: как они блуждали и как оседали в институциях или за их пределами. Мне было интересно собрать нарратив, рассказать о собственном опыте.
 
Я подписалась в био как искусствовед и задумалась о том, почему так сделала. Первое образование, которое я получила (это еще был специалитет) — это филологический факультет Кемеровского Государственного Университета. Но я поняла, что никогда не указываю это в официальных представлениях, описаниях, биографии, потому что, наверное, это образование прошло мимо меня. Меня в 17 лет интересовали другие вещи, учеба была фоном для личных историй и драм. Я поняла, что из филфака осталось у меня в голове два курса, которые действительно сильно повлияли на способы чтения и способы мышления, которые я до сих пор чувствую в себе: это философская герменевтика и введение в литературоведение. Это то, что задает векторы твоего отношения с текстами. Но я не могу себя на полном серьезе назвать филологом, потому что у меня очень фрагментарное академическое образование. Случайно получилось так, что после окончания филфака, спустя 2-3 года меня заинтересовало современное искусство и сформировался интерес к перформансу. Это, в конце концов, привело к тому, что я поступила на магистратуру по истории искусств в Европейский Университет в Санкт-Петербурге. Но это тоже связано с вещами неакадемического порядка, потому что в Кемерове вообще не было искусствоведческих факультетов. Другие города я даже не рассматривала. Мир был такой маленький, что мысль поехать учиться в другое место — не приходила в голову, в т.ч. в силу экономических причин это было сложно. Европейский давал стипендии: вы могли приехать, вам предоставляли общежитие и стипендию, на которую можно было покупать еду, выживать. Мне кажется важным в контексте этого разговора, что часто полуслучайные (или не имеющие отношения к определенной научной дисциплине или традиции) вещи определяют профессиональный/академический путь. Получилась интересная ситуация: я училась на факультете истории искусств, который в основном специализируется на XIX веке и российско-европейских контактах в художественной сфере, а писала работу по перформансу. Методологически я ушла в performance studies, которые изучала самостоятельно, просто читая тексты и пытаясь западную теорию, которая на других примерах и другой истории искусства создавалась, применить к российскому контексту, к искусству перформанса, которое складывалось в Советском Союзе и потом в России. Это была довольно странная работа. Я только сейчас могу оценить всю ее странность, промахи и недочеты, которые там есть. Но чтобы было очень важно в Европейском — это дружеский семинар, который у нас организовался благодаря моему однокурснику и магистранткам факультета антропологии. У нас случился междисциплинарный дружеский неформальный семинар, где мы просто собирались и обсуждали: кто что изучает, с какими проблемами сталкивается при написании магистерской, обменивались текстами и т.д. Тогда мой интерес к антропологии, который органично появился через performance studies (сама эта область исследований испытала сильное влияние антропологии). После защиты с музыкальной антрополог_иней —Витой Зеленской — мы начали исследования квартирных галерей и художественных сообществ Петербурга. Независимое исследование, в моем случае — любительская этнография. Иногда это выливалось в тексты, один раз вылилось в выставку. Все это привело к тому, что сейчас я подаю в междисциплинарный институт, который формально относится к area studies, но хочу я писать этнографическую работу, изучая перформанс и независимые театральные коллективы в Санкт-Петербурге.
 
Пытаясь осмыслить весь свой опыт, я думала о том, что меня будто всегда интересовали не границы между дисциплинами (или, скорее, они не ощущались как проблемные. Я их, конечно, видела, но пересечь их было просто), но более значимые и сложные для взаимодействия границы академического и неакадемического знания, активистского и телесного знания (если говорить о перформансе), повседневного знания художников о самих себе и том, что и как они делают. Затевая этот разговор, даже если мы говорим о дисциплинах и междисциплинарности, мы все равно остаемся в русле академического знания. А у меня все время получалось, что я была и там, и тут. Или ни там, ни тут, а где-то еще. Другие границы или другой масштаб: историю искусств тоже сложно рассматривать как единую дисциплину, потому что она несколько раз подвергалась т.н. «волнам ревизии», например, феминистской ревизии. Есть динамика и попытки переписывания одной дисциплины, исходя из по-другому/иначе/впервые сформированных политических позиций. Для меня это очень важно, потому что еще одним ценным источником формирования собственной позиции и собственной оптики в том, что мне интересно, была феминистская теория, критика, эпистемология. И знания эти я получала не в академической среде, а в «устной традиции» (как я это называю) петербургской художественно-теоретического сообщества, которые реализуются в практике: как строится общение, как строится процесс формирования знания, как мы делимся этим знанием, например, через обсуждения, многочисленные полузакрытые (домашние) или публичные ридинг-семинары, лекционные проекты и т.д.
 
Полина: Спасибо большое! Очень здорово, что получается именно история про изменение, которое пришло из внешнего контекста. Любопытно, что второй раз в контексте именно междисциплинарности есть тема с институтами. Очень важно, на какие исследования, на какие магистерские программы есть деньги и есть ресурсы, есть stakeholders, есть среда, есть запрос на знания, а какие нужно поддерживать самому субъекту. И это довольно сложное различение. Я очень благодарна этому рассказу, потому что я вроде бы начинаю понимать, что проблема есть. Хотя тоже не до конца. У меня страшное ощущение, что мы собрали максимально беспроблемный семинар, потому что у кого-то есть дисциплина, у кого-то — междисциплинарность — все дрейфует, все происходит, все хорошо. Я пока не чувствую здесь сложности и напряжения, но, может, только пока.
 
16:46:12 From Julia Lerner: А что если подумать о междисциплинарности как о практике перевода, способности переходить с кода на код? На первых стадиях академического становления, это может работать именно так. Я помню, как я в период поиска работы давала одну и ту же презентацию в варианте антропологическом или социологическом, в зависимости от заявленной ставки. Позже эта способность ушла.
16:47:38 From Polina Kolozaridi: мне кажется, отчасти про междисциплинарность городят как раз в таком ключе, но парадокс, что как раз в связи с ней более звучной оказывается тема институций
16:49:03 From Julia Lerner: это не противоречит, перевод всегда институциализирован, он всегда происходит в отношениях власти и иерархиях авторитетов языков=знаний, и их носителей
16:51:00 From Polina Kolozaridi: да, тут как раз не противоречие, а интересное сочетание, мне кажется
 
Константин Бугров: Я немного скажу про личный опыт, а потом про то, как он оборачивается практической деятельностью. У меня карьера похожа на коллег из МГУ, только с той разницей, что я учился не в Москве, а в Екатеринбурге в начале  XXI века. Если вы молодой ученый из Екатеринбурга, то у вас достаточно крупный научный центр, чтобы вы хотели много читать интересного и современного, но недостаточно крупный и тяжелый, чтобы вы могли на это плевать с высоты вашей королевской горы, как в Москве или Питере, где все и так великие и остальным можно пренебречь. Вот такая ситуация означает, что большинство людей, которые оканчивали истфак УрГУ 15 лет назад, конкретно в этой конфигурации, в этом вузе, в этом городе (я не говорю про другие) — pretty much sensitive to multidisciplinary knowledge — они были очень подвержены более междисциплинарному изучению, потому что все не были уверены, у них не было жесткой идейной, идеологической школы, которая бы им показывала, куда двигаться. И для всех «мультидисциплинарный» было словом хорошим, потому что оно позволяло выделиться молодым на фоне тех, кто старше, и выделиться провинциалам. Мы говорили о самоидентификации, сплочении — это один из факторов.
 
Затем, на это напластовался индивидуальный опыт, потому что мне приходилось немного поработать в университетской структуре, которая отвечала за связи с общественностью. По долгу службы приходилось вникать в то, что делают другие: филологи или философы — это понятно, а вот физики-магнитчики или алгебраисты — это было интересно. Задача была в том, чтобы разъяснить популярно: что делает физик-магнитчик? магнитный гистерезис — это зачем? Вы поневоле становитесь немножечко междисциплинарным, а потом и «множечко», потому что 2010 году УрГУ объединили с УПИ (политехническим институтом) в один большой Уральский федеральный университет, и, соответственно этому, там появилось много таких специальностей, как сварка или там проектирование электростанций. Все это очень интересно, ты ходишь, смотришь, и чему-то новому учишься. Потом я перешел работать в академические структуры в Екатеринбурге,  и там то же самое: вот соседний Институт физики металлов УрО РАН — ничего не понимаю, но очень интересно вникнуть.
 
Второй момент — личный опыт, полученный из сети МИОН. Те, кто старше, наверное, такую сеть помнят: Межрегиональный институт общественных наук. МИОН был философский. В Екатеринбурге им тогда руководил Максим Борисович Хомяков, доктор философских наук. Он тогда только вернулся из Европейского Университетского Института во Флоренции, у него была репутация опытного political philosopher с европейским бэкграундом — уважаемый, авторитетный, хороший специалист. И он сделал основной темой уральского МИОНа проблемы толерантности. Те, кто ими тогда занимался, знают, что уральский МИОН выпускал кучу литературы по толерантности. Историки в этом не участвовали, этим занимались философы и немножко социологи. Но я, то ли из-за того, что я работал в информационной сфере, то ли потому, что хорошо знал иностранный язык (или еще почему) — я влился, и участвовал в семинарах МИОНа по толерантности и признанию. Это был примерно 2006 год, это был шок для историка: от теоретической открытости междисциплинарному опыту я попал в ситуацию, когда люди на практике обсуждали вопросы толерантности, признания, идентичности и т.д. Первые два семинара я просидел молча, потому что было непонятно, что говорить. Абсолютно непонятная тема: есть большой социальный мир, который надо изучать, надо много читать, там много из того, что ты не знаешь. Так я превратился немного в междисциплинарного political philosopher.
 
На двух этих ногах персональный опыт и двигается по сложной траектории, междисциплинарная, многоцелевая, при тех ограничениях, которые она накладывает. В моем случае, это междисциплинарность, которая изливается в форму большого количества интересов, но малого количества методов, потому что интересов у вас много, а метод у вас все время один и тот же, и это создает проблемы. Интересна антропология, я хотел бы сыграть в антропологическом поле, хотел бы опубликоваться в антропологическом журнале, но трудность в методе. Я владею только одним методом — изучением генеалогии, которому меня когда-то научили, я его могу применять к разным проблемным полям, но на выходе он все равно получается одним и тем же. Вы брали интервью? Нет, не брал, мне бы лучше с бумагами. Я могу пойти в архивы и прочитать бумаги — это тоже интересно. Это мне понятный метод. Но я могу прочитать бумаги и про такие вещи, которые частенько считают неинтересными, например, про большие гидравлические прессы, или про электротехническое оборудование, или историю химической науки. Это порождает массу проблем даже внутри узкого блока гуманитарных дисциплин: истории, филологии, политической философии, экономики и т.д, — ваша принадлежность не только дисциплинарная, но и институциональная. За дисциплинарной принадлежностью все время тянется шлейф институциональной принадлежности: «Ты откуда? Ага, понятно… Это такая-то школа, такой-то метод, такой-то угол гуманитарного знания…». Когда вы пытаетесь делать междисциплинарно, на одних уровнях это формально поощряется, но фактически каждый эксперт смотрит: не маскирует ли междисциплинарность какого-то поползновения (это вполне нормальная, защитная реакция). В итоге, вы начинаете получать split review. С одной стороны: «Замечательная работа, давайте опубликуем!», — а другая: «Авторы ерничают! Такой постановки вопроса не может быть никогда — это бессмыслица какая-то!» — писал кто-то из медиевистов, очевидно. Привыкли, что бывает так, а по-другому быть не может. Имеют право, я бы, может, так же написал. Словом, междисциплинарное знание, как бы его широко не рекламировали, все время имеет эту проблему — вас могут счесть легкомысленным или испугаются, что вы наскоком берете чужую тему.
 
Что делает междисциплинарное знание? Оно помогает выбраться из уютной скорлупы, где вы все и так знаете — на новые темы, расширять поле интересов. И оно еще помогает вам создавать поля интересов, поля разработки, на которые никто раньше вас не заходил — открывать новые направления исследования. Хорошо это или плохо — судить не берусь. Это «дилемма ежа и лисы»: что лучше — широко или глубоко? Что лучше — много интересов или один интерес? Не знаю, есть свои сильные стороны, но есть и свои минусы, как и у любой вещи на свете.
 
16:53:22 From Julia Lerner: У меня вопрос ко всем выступающим — есть ли у разных дисциплин различный эмоциональный окрас, как вообще в принципе или конкретно для нам самих. Как, например, отношение к тому или иному языку. И в связи с этим, отличается ли «субъект» в разных дисциплинах — вот литературоведы отличаются от политологов 🙂
16:54:19 From Андрей Денисов: Как соционические типы. Это отличие можно нафантазировать при желании
16:58:36 From Анна Ганжа: Есть, это связано с претензией дисциплины на универсальность или ее ограниченность, условия вхождения — быстрые или с мытарствами, с типом трансляции знания — коллективный или индивидуальный, с условиями воспроизводства — инерционный или иниациационный
17:02:38 From Julia Lerner: Думаю еще то, как дисциплина позицирована по отношению к власти, какого рода коммуникацию она воспитывает и продвигает, насколько она дает место юмору, включению личного опыта, отношение к языку и т.д.
 
Полина: Спасибо огромное за лису с ежом! Это сразу нас возвращает к тому, что не столько с дисциплинами и междисциплинарностью проблема. Эти проблемы и внутри дисциплины обсуждаются, внутри разных способов познания. Я еще стала думать про разницу метода и практики, потому что удачно реплики Константина и Марины были рядом. Я с удивлением думала, что реплики очень разные, но сюжет с тем, что познание связано с действием (а действие — это не только образование, но и институции, конференции, журналы). Интересно, насколько действие в рамках метода — это что-то особенное. Я не знаю, проблема ли это. Андрей, ты понял проблему с междисциплинарностью или все, наоборот, изящно разрешилось и можно заканчивать семинар?
 
Андрей Тесля: Нет, мне кажется, что с одной стороны, семинар можно удачно закончить, примирив всех со всеми, но с другой стороны, поскольку я говорю из исторического дисциплинарного пространства, то я вижу проблемы. Не уверен, что ты, Полина, согласишься, что это они для тебя проблемы: «Вы, те, кто занимаетесь историей — ими и занимайтесь, а для нас это совершенно не проблемы».
 
Проблему я вижу в том, что по ходу разговора возникло несколько любопытных точек. Марина хорошо и близко сформулировала: особой проблемы в границах между дисциплинами не существует не в том смысле, что не существует границ, а в том смысле, что тебе понятно: вот — граница, вот — смена оптик, вот — смена методологий, берешь — и пересекаешь. Если тебе это нужно или ты считаешь интересным переключение в другое дисциплинарное пространство, выстраивание конструкции между разными дисциплинами — вот есть правило перехода. Алексей говорил про «Калинов мост». Тебе понятно: берешь и делаешь. Чего уж тут?
 
Междисциплинарность никакую ты особо не отмежевываешь. А проблема с границами академическим/неакадемическим, научным/активистским — как с этим жить? Я подумал, что с междисциплинарность и дисциплинарностью есть вопрос: откуда возникает условная нейтральность? Если мы говорим об академических исследованиях, то какие тут фундаментальные теоретические проблемы именно общего порядка? Не то, как мы сращиваем одно с другим, как мы решаем те или  иные конкретные проблемы. Проблемы возникают на образовательно-исследовательском уровне, когда речь идет об образовательных программах и том, как они бьются с дисциплинарностью. Одно дело, когда мы говорим об исследовании, а другое — о том, как те или иные исследовательские направления бьются с теми же самыми структурами бакалавриата и магистратуры. С другой стороны, что делать с исследовательскими и дисциплинарными пространствами в том или ином практико-ориентированном направлении. Практикоориентированность сама по себе толкает к условному направлению междисциплинарности. Попытка перевести это в исследовательское пространство здесь выглядит как междисциплинарность. Но проблема практикоориентированности в том, где удержать границы. Если ты действуешь практикоориентированно, то у тебя есть проблема с тем, как найти внутреннее мерило, как не идти от задачи с прагматическим лозунгом «работает и работает», методом творческой эклектики «соединяем слона с крокодилом». А ориентироваться на то, что это должно работать. Тем более перед нами нет проблемы научной верификации — мы решаем конкретную задачу. Мы правильно отрефлексировали то, благодаря чему мы ее решили или неправильно? Это дело абстрактного познания, потому что задачу мы решили. Оно сработало.
 
Тут дисциплина работает как история про самоотчет, чтобы удерживать пространство. Проблем в дисциплинарности возникает больше на образовательном и практическом уровне, а не академическом. На уровне академического исследовательского разговора какие тут проблемы? Надо делать конкретный исследовательский семинар под конкретный вопрос по поводу конкретного исследования: как мы будем скрещивать ответвление истории с историко-философскими исследованиями по поводу конкретной Флоренции XVI века? А как общий вопрос в рамках академического исследования — нет. Те боль и напряжение, которые существовали (о чем Константин исторически говорил) — и с провинцией, и с движением. Это одна из гипотез, но явно не исчерпывающая: почему это было болью и сильным напряжением в 60-90-ые, и почему по нашему сегодняшнему разговору вроде бы ни у кого сильно не болит.
 
Полина: У меня есть гипотеза. Проблема в том, как мы организовали семинар. Это ошибка выжившего. Мы позвали начать людей, у которых было понятно: что такое дисциплина, что такое междисциплинарность. И даже выходя в способность стереть себя с лица земли соционикой и коммерческими исследованиями — люди выживают и борются, отстаивают, сохраняют и распространяют свою субъектность. Меня впечатлил рассказ Константина о семинаре в МИОНе, когда перед нами открывается новая реальность, но мы не сбегаем…
 
Константин Бугров: Не в МИОНе, там были другие семинары.
 
Полина: Хорошо, но, получается, в любом случае, это ошибка выжившего. Я не знаю, как так получилось — надо пересмотреть нашу политику приглашения людей для начала. Либо, может, нет проблемы. Действительно, есть границы между академическим и неакадемическим, но они преодолеваются, потому что разрыва между методом и практикой — нет. Можно читать в архиве, можно изучать этнографически что-то, нет проблемы в том, чтобы сказать про себя: любительский и независимый — одновременно. Для меня в этом смысле тоже нет проблемы.
 
Константин Бугров: Позвольте, а почему нет проблемы? Индивидуально это может быть проблемой. Ты приходишь и говоришь: «Я — историк!», — а тебе говорят: «А в архиве ты читал? Нет? А что ты читал вообще?» — «Ничего не читал, но считаю себя междисциплинарным историком», — а вам говорят — «Идите к черту. Вы ерничаете. Уходите отсюда» — «А как же я буду жить?» — «Никак. Иди на завод». И на этом проблема заканчивается, там уже весомая зримая институциональная граница, мы с этого начинали. Два последних выступления говорят, что нет проблем, но, по-моему, там одна сплошная проблема. По крайней мере, для тех, кто работает в академическом поле, где дисциплинарное разделение «свой-чужой» — решает.
 
17:14:02 From Aleksei Zygmont: Идите к черту, вы ерничаете — жиза
17:15:20 From k.d.bugrov: Жиза, факт. Но ведь мы же за изучение живой жизни, товарищи!
 
Полина: Да, спасибо! История Анны, с которой все началось, — спасительная в смысле problem statement. Все мы выжили, но сформировались в контексте тех преград, которые возникали в процессе этого выживания. Может, кто-нибудь хочет рассказать про свои ошибки выжившего? Может, есть еще истории?
 
17:14:29 From Андрей Денисов: Невыживших не позовешь на семинар)
17:16:43 From Polina Kolozaridi: Вот, тут вопрос, про который говорил Андрей — что проблема в образовании как вхождение в сообщество
 
Маргарита Кирюшина: Коллеги, добрый день! Мне очень отзывается тема, потому что я сейчас поступила в аспирантуру, и у меня бесконечная попытка поженить социологию с экономикой. Моя тема — дискриминация, которая в том числе выражается в оплате труда. И на разных этапах: переделки proposal, собеседования с комиссией аспирантуры — меня шатает то в одну, то в другую сторону. И хотя я работаю в экономической лаборатории, мне в рамках собеседования в аспирантуру сказали, что у меня прекрасное социологическое видение. Я теперь сижу с этой мыслью и не знаю: плохо это или хорошо. Учитывая, что формально я экономистка и proposal писала, чтобы быть с экономистами. Как будто с междисциплинарностью все хорошо, пока с тобой не начинают говорить люди, которые четко себя позиционируют в той или иной сфере, и спрашивают — ты с ними или ты с кем-то еще? И какой вклад твоя тема, сколько бы они междисциплинарна ни была, делает в дискуссию их науки. А если ты начал с середины, то тебе сложно сказать, как они к этому пришли. Какую дискуссию их наука прошла в целом, а не обсуждение твоего предмета.
 
Полина: Спасибо большое, потому что я лучше поняла, что говорил Андрей. Вопрос об образованиии — это, действительно, вхождение в сообщество тех, кто может и делает. Иногда спрашивают: любите ли вы свой предмет? А потом говорят, что вы делаете это недостаточно. А иногда задают вопрос о дисциплинах, но в другой формулировке.
 
Андрей Денисов: У меня тоже сначала не возникало базового щелчка, проблемы, о которой нужно сказать городу и миру. Но пока я тут сидел, мне на почту пришла академическая дисциплина и встала во весь рост. Было заседание у нашего ученого совета, и начинается определение тем формулировок диссертаций, которые уже должны быть точными. Я еще не вхожу в круг выживших, у меня еще не было сражения, после которого можно сказать, что Элиас Канетти — выживший, человек, возвысившийся над массами.
 
Первая моя ассоциация с философией — это метод. Например, у Жана Пиаже была история про трансдисциплинарность. Если по формальному признаку люди что-то изучают, то мы признаем за ними одинаковую легитимность, вне зависимости от науки. А в нашей истории (передаем привет Шанинке) — это то, что пошло от Щедровицкого. Вся история с методологией, как с наукой, которая претендовала на то, чтобы стать всеобщим методом. В этом отношении, возможно, междисциплинарность нащупывает нечто подобное, она хочет найти универсальный образовательный максимум, чтобы потом все цветение свести к нормальному единству. Чисто интуитивное подозрение о междисциплинарности у меня такое.
 
17:17:02 From Filonenko Konstantin: Очень relatable реплика, спасибо!
 
Полина: Вау, спасибо! Мне кажется, это еще раз возвращает к истории Анны. Мне кажется, важен вопрос о политической стороне studies и междисциплинарности. Откровенно говоря, раньше они у меня существовали в разных мирах, но сейчас я слышу, что есть большой политический вопрос: а претендует ли это (Studies) на универсальность? Мне всегда казалось, что да. И в этом есть проблема колоссальной политизированности studies, которые схватывают объект в его социологической или предшествующей дисциплинарной парадигме (если говорить про humanities в сфере искусства, например). Здесь через междисциплинарные области борются между собой дисциплины и идеологии, которые стоят за ними как за театральным занавесом. Если следовать за тем, что Андрей говорит, то битва за универсальность продолжается. Холодная война дисциплин закончилась, и сейчас война всех против всех. Это интересно.
 
Ольга Труфанова: Всем привет, я Оля, и я выживающая. Я пока не могу сказать, что я выжившая, потому что я пока нахожусь в становлении своей академической субъективности. Я стою вначале своей PHD тропы. У меня очень междисциплинарный смешанный бэкграунд, похожий на Маринин. В её рассказе я находила себя. Зацеплюсь за идею с политизированностью, потому что она тоже у меня возникла. Я думала о том, что впервые я почувствовала свою дисциплинарную принадлежность к полю людей, с которыми можно поговорить, в gender studies. Не в области дисциплины как истории или истории искусства, в чем я до этого варилась, а именно в gender studies. И это потому, что они политизированы и имеют четкую оптику и четкую этику. Да, может быть, они делятся на разные течения внутри себя, но имеют канон, который позволяет обрисовывать правила игры. В этом плане, studies — это дисциплина, которая позволяет тебе ориентироваться в предметах, даже если люди занимаются очень разными темами. Нас объединяет политизированная ткань и оптика гендера, вы можете завязать один язык. А в истории, у которой, может, свои особенности (интересно, что Андрей об этом скажет), я не чувствовала (и не чувствую до сих пор) ориентиров. Когда тебя зовут как историка промодерировать конференцию по истории средних веков на Руси, то я очень плохо в этом ориентируюсь, хотя ожидается, что раз я историк, тем более России, тем более раннего нового времени, то вроде как это близко. На самом деле, нас не объединяет то, что можно назвать методом. Может, в социологии или антропологии есть метод или общий язык для обсуждения, но у историков есть их «критический обзор источников», и все зависит от исторического материала, который очень разный. Очень сложно сконструировать свою субъектность как историка, потому что ты всегда думаешь: «Так, а где моя дисциплина? Это история? Нет, это слишком широко. Может, история Восточной Европы? Нет, тоже слишком широко. Может, история Сибири на этапе ранней колонизации? Но это почти studies — Siberian studies». Это немного о моей автобиографии, которую я до сих пор пытаюсь осмыслить и преподать.
 
Еще я послушала встречу из позапрошлого сезона про «Мертвых белых мужчин», и подумала: а может белые мертвые мужчины позволяют нам искать общий язык? Все мы, наверное, знаем, кто такой Фуко, Фрейд, Маркс. Именно они позволяют нам понимать друг друга. Это общие референсы, которые очерчивают твою оптику видения предмета. Они выполняют роль общего языка, потому что они выходили за пределы дисциплины, описывая общие явления.
 
17:21:24 From Андрей Денисов: добро пожаловать в наш клуб!
17:21:46 From Маргарита Кирюшина: клуб выживающих…
17:21:48 From Polina Kolozaridi: мне кажется, это идеально, если семинар будет семинаром выживших Шрёдингера)
17:23:10 From Dmitry Muravyov: а может некоторые стадиз уже стали по факту дисциплиной, а само название «стадиз» уже скорее обманчиво?
17:23:35 From Маргарита Кирюшина: мне всегда казалось, что GS наддисциплинарны
 
Полина: Спасибо! Семинар по-другому проблемный, не такой, как предыдущий. Предыдущий семинар был про самозванство, и проблемы были не такие очевидные: как жить вообще? А это семинар выживающих и частично выживших. Мы ищем соотношение дисциплин и studies, как будто это реальность, в которой мы уже есть, и вопрос в том, как мы это располагаем это в себя. Мне понравилась мысль, что междисциплинарность прошивает дисциплины, создавая внутри них возможность для общего языка, чтобы понимать: что происходит на конференции, которую ты модерируешь. И тут как будто есть преемственность studies и дисциплины, и все хорошо. Но, может, не всегда.
 
Алексей Зыгмонт: Я всегда готов подбавить как можно больше боли, проблем и конфликта куда угодно. Вся моя личная история — про конфликт, и во многом — про дисциплинарный. Я попробую с самого начала лапидарно сформулировать, чтобы потом объяснить, в чем проблема. Проблема, во-первых, в злых стариках, которые вершат произвол. Во-вторых, в связи с  произволом, проблема в  институтах. Я согласен с Андреем, что в самих исследованиях междисциплинарность не представляет собой проблемы практически никогда, кроме случаев, когда человек междисциплинарностью прикрывает то, что он не понимает предмет или недостаточно его изучил и пытается говорить, что у него какие-то studies, хотя у него не studies, а он ничего не понимает.
 
17:28:27 From Polina Kolozaridi: стадиз, а на самом деле там не стадиз, одна из фраз этого вечера, кажется
 
Это одно. Но проблема — в институтах. У меня в этом большой опыт, о нем я рассказывал на первом семинаре, но сейчас чуть подробнее расскажу. Изначально по образованию я — религиовед, и диплом изначально у меня был чисто религиоведческий, посвященный насилию в Русской православной церкви. Потом я стал думать, куда пойти в аспирантуру, и из-за хороших условий выбрал философский факультет Вышки. На философском факультете Вышки было направление подготовки аспирантов: «Философия, этика и религиоведение». Нетрудно догадаться, что «философия, этика и религиоведение» — это такая клетка, в которой сидят собака, лиса и барсук. Животные вроде бы похожие по размерам, близкие в чем-то, но мало схожие между собой. Те, кто занимаются философией, не занимаются религиоведением, и наоборот. Когда я туда поступал, то предложил в качестве дипломной темы Русскую православную церковь, и мне очень грубо отказали на приемных экзаменах, сказав, что «с этой темой вы отсюда выкатитесь к чертовой матери». Проблема, на мой взгляд, заключается в том, что решение о границах дисциплины, о методичках, об институциях и т.д. принимал злой старик, который, если бы у нас были другие отношения (если бы он меня раньше знал или у меня была бы бóльшая протекция, тогда как у меня ее не было) мог бы принять другое решение. И некоторым из моих коллег, поступавшим в последующие годы, давали более-менее свободно писать на религиоведческие темы и при том злом старике, и впоследствии, когда злой старик сменился. Был философ, стал историк. Все изменилось именно благодаря тому, что на философском факультете появился более добрый (к религиоведам) старик, потому что он стал больше поощрять религиоведческие темы просто из-за сходства в мышлении.
 
Что касается произвольности в устройстве институтов, то на этом философском факультете было две кафедры. Это все имеет прямое отношение к теме. Первая — «История философии», вторая — «Онтология и этика». Проблема в том, что их запихнули в одну сферу (неправомерно), но «мышление» у них было абсолютно разное. Тот, кто принимал решение о том, что это одна дисциплина, крупно ошибся. Историки философии читают что-то и говорят: «Фихте думал так-то» или «Батай думал, что сущность религии — это безграничное насилие, эксцесс и трансгрессия» и т.д. Это типичное историко-философское суждение. Онтологическое или этическое философское суждение (философское как философское) так не выглядит, мне скажут: «Вы офигели? Какая еще сущность религии как насилие? Вы с дуба рухнули?» — «Я говорю, что Батай так говорит» — «А вы как говорите?» — «Неважно, как я говорю, важно — как Батай говорит» — а мне говорят — «Вообще-то у нас тут философский факультет» — «Да, но вообще-то у меня «История философии», а направление «Философия, этика и религиоведение»», — а мне говорят — «А мне наплевать!»

И в этом плане еще один злой депрессивный старик выступал как страж, как цербер на границах дисциплин. Он определял, как все будет. И на предзащите я столкнулся с огромным количеством проблем, потому что исходил из темы, как это принято у религиоведов. Когда религиовед рассуждает об антисемитизме, он не согласен с тем, что «жиды имеют родство со змеями», он просто это описывает. А они этого не понимают, и говорят: «Вы — антрополог, вы — литературовед, вы — кто угодно. Если философ пишет литературу, и мы эту литературу изучаем, то мы оказываемся литературоведами, а это уже плохо. И главная мораль всего этого — вас надо наказать! Вас надо не допустить, вашу статью — не принять в журнал». Это негативный опыт.
 
17:32:15 From k.d.bugrov: В точку: вот исторический метод — он же только один. Вам говорят: а вы как думаете? А вы говорите: я никак не думаю, вот так думал Батай, а так — Мамай, а вот так еще думали несколько забытых авторов.
 
Позитивный опыт заключается в том, что когда злых стариков нет, или когда на месте злого старика находится симпатичный человек среднего возраста (будь то мужчина или женщина), то границы дисциплины становятся мягкими, податливыми, и жить становится приятно. Сейчас я работаю в энциклопедии в разделе «Социология». Социология — это что-то вообще третье, это не история философии, не религиоведение, которыми я занимался до того. Как-то раз мы выпивали с нашим отделом, и я говорю: «Что-то у нас тут социологов нет». Тот — философ, тут — культуролог, я — религиовед. Говорю: «Только вы тут — социолог». И тут человек покряхтел, и говорит: «Вообще-то я историк по первому образованию». Оказалось, что мы в одном месте читаем и редактируем социологические статьи, и просто благодаря общим компетенциям понимаем, что есть какой-то предмет. Люди знают свой предмет, и вот пускай они этим и занимаются. И что в отсутствие злых людей и плохо устроенных институтов люди могут честно, хорошо и спокойно заниматься своим любимым (или нелюбимым, но близким к любимому) делом.
 
Полина: До твоей реплики я хотела сказать, что мы очень вовремя предупреждаем тему следующей встречи: «Академия и университет»: вместе или раздельно, дельфин или русалка. Эту тему предложил Андрей, и я сначала сомневалась: «Что мы там обсуждать будем? В чем там проблемы?» — а сейчас я слушаю всех вас, и думаю: «Господи, я все поняла. Вот, что, оказывается, обсуждать надо». После реплики Алексея, я думаю, что надо еще сделать семинар о злых людях и семинар о добрых людях. Институции-институции, а проблема, может, совсем в другом. Хотя, может, эти проблемы и связаны. Например, вопрос о том, где добрые люди: в университете или в академии? А где злые люди? Это ужасно интересно. А еще вопрос про методы, практики и знания, но это я приберегу для финальной очень короткой реплики.
 
17:35:02 From Andrei Teslia : тема — ? — злые и добрые, старые и люди среднего возраста (и невнятный молодняк)
 
Анна Ганжа: Да, я переживаю, что, как самая старшая, оказалась тут никем не понята. Я не выжившая, я погибшая. Почему закрыли школу культурологии? Из года в год задавался вопрос: а вы кто? И мы с некоторым азартом отвечали: «А мы — всё» — и нам казалось, что это очень здорово. Но на самом деле отсутствие ответа на вопрос «вы кто?» имеет экзистенциальное измерение, вплоть до того, что я сидела в коридоре, мимо меня шел коллега, профессор, с которым я не собиралась никогда разговаривать в силу его величия. Он остановился и спросил: «А чем вы занимаетесь?» — и я весело ответила: «Всем!». Он помолчал и сказал: «Очень грустно. Это очень плохо». Это не был злой старик, за его словами стояло: «Вы погибнете. Вас уничтожат. Нельзя так говорить. Никогда не говорите таким образом. Никому не говорите такого». Я удивляюсь, почему мы не затрагиваем тему Liberal Arts, потому что с Шанинкой мне казалось, что тут все приоритеты давно расставлены. Все комбинации понятны.
 
17:36:58 From Olga Trufanova: Я училась на Либерал Арт в Смольном и да, есть, что сказать
17:38:57 From Olga Trufanova: Мне повезло: там все были добрые) А канонами были сами преподаватели программы истории искусства. А потом на гос.экзамене оказалось, что есть ещё Поппер, Фрейд, Арендт и прочие товарищи, и что это тот канон, который мы как студент_ки свободных искусств и наук должны были освоить.
17:50:38 From Aleksei Zygmont: добрые люди — это здорово)
17:51:20 From Olga Trufanova: В конечном счете, это, наверное, важнейшее
 
Я руковожу довольно большим количеством студенческих междисциплинарных работ, я сознательно это делаю. У нас всегда в предисловии, во введении прописывается: «Методом нашего дисциплинарного исследования [а ведь работа защищается по какой-то дисциплине, иначе она не пройдет квалификацию. Чтобы быть защищенной, ей нужно быть отнесенной к какой-то дисциплине] выступают cultural studies». Можно писать искусствоведческую работу, а методом объявить visual studies.
 
Проблем очень много, но они другого, неметодологического порядка, а экзистенциального. Проблемы связаны с проблемой ставки. Ты делаешь ставки, а тебе 60 лет, ты делаешь ставки, а тебе 80 лет. Ты не делаешь ставки, а тебе 24 года — вот в чем проблема, и она повторяет сюжеты из советской культуры 70-ых годов, когда непонятый писатель хватался за сердце и падал под стол на заседании союза писателей. Или когда известный танцовщик умирает сразу после того, как его не пустили в Большой Театр. Мне кажется, это все можно исследовать с помощью АСТ — настолько это интересные комбинации. История, действительно, занимает особое место, потому что это тоже некий тип властного дискурса. Тот, кто отвечает за историю, излагает историю, обращается к истории и вообще выстраивает свои дискурс исторически — вторгается в такую сферу, на которую претендуют многие или даже все. Поэтому вхождение в этот процесс нужно обосновывать и доказывать. Это не случайно, это связано не с проблемой междисциплинарности как таковой, а с явлением историзма, с проблемами университетов XIX века: как там обосновывалась история? Есть знаменитый сюжет, когда философы легитимировали историю в университетах, она стала университетской дисциплиной благодаря философам довольно случайно. Эти сюжеты связаны между собой, и они не универсальны. История здесь занимает особое место, и философия занимает особое место.
 
Полина: Да, простите, я была в числе тех, кто не очень точно интерпретировал. Ваша предзавершающая реплика с экзистенциальным измерением очень важна. Странно, что мы не могли начать с человеческой проблемы здесь. С другой стороны, может это, что заставляет вернуться обратно в разговор и передумать себя.
 
Алексей Титков: Я уже в формате подведения итогов скажу, что вынес для себя, и  частично продолжу предыдущую реплику Анны.
 
Главное, что я понял: междисциплинарность — это, в большой степени, эмпирический вопрос. Нужно идти в поле и изучать. Семинар подсказал, как именно. Исследования на уровне дисциплин, школ, кросс-дисциплинарные “повороты”, трансфер идей — это всё знакомые ходы, мы их уже видели. Новое, что можно сделать: анализ на уровне индивидуальных траекторий. Изучая личные истории, мы, скорее всего, обнаружим темы, которые в другом масштабе остались бы в тени. Челночные перемещения между академической наукой и прикладными исследованиями, — наверно, один из таких сюжетов.
 
К сегодняшней теме, мне кажется, хорошо подходит фраза, которую Полина Колозариди обычно говорит про интернет: «Нет Интернета, есть множество локальных историй». Сегодня мы услышали отличные примеры личных историй, которые, наверно, подсказывают нам что-то важное о дисциплинах и “междисциплинах”. Надо только понять, как их изучать.
 
Полина: Спасибо! Пока семинары этого года начинаются так, что хочется все больше вместе продолжать что-то делать. С 2022 года мы начнем что-то делать по этому сезону. В этом смысле, если не фокус-группа, то важно, что возникла мысль про локальный опыт, который мы изначально немного обсуждали, но не стали включать в этот раз, потому что подумали, что у нас будет целая встреча про попытки по-другому говорить о науке в провинции, в метрополии и вокруг всего этого. Но я пока не буду анонсировать, а попрошу Андрея начать sum up.
 
Андрей Тесля: Спасибо! Я скорее не про sum up, потому что он достаточно иллюзорный. А скажу лишь о нескольких точках, которые мне кажутся очень важными, на которые нужно опереться. Сам сюжет, связанный с дисциплинарностью — это ответ на вопрос «кто ты?». Это история про определенность не только по отношению к другим. Неслучайно, первое, что прозвучало — это сильное утверждение об экзистенциальном уровне. Это прямо ведет нас к следующему семинару про академию и образование, про то, как это живет вместе, как образование дает хлеб или открывает возможности на уровне самоопределения.
 
И я подумал, нарушая правила sum up, про то, что этот разговор надо было построить сильно по-другому. У нас есть большие дисциплины — слоны-киты: история, философия и т.д. И в рамках больших дисциплин дисциплинарная принадлежность определяется через выбор субдисциплин. Сказать, что ты историк не означает определиться. На уровне философии я не уверен, что даже будет присяга хотя бы методу рефлексивности. Тут через что достигается определенность? Междисциплинарность выполняет здесь ровно ту же самую функцию, что и история с определенностью субдисциплин. И определение фокуса исследования, и определение методологии — процесс конституирования. Тут важно увидеть, что у нас много разных историй. Возвращаясь к началу, мне кажется очень важным прозвучавший ход — говорить стоит не столько о дисциплинах, сколько о дисциплинарности, их режимах. Если говорит о больших дисциплинах, то это не про дисциплины, а про институционализации. То, что придает определенность конкретной институции. Когда ты отвечаешь на вопрос «кто ты?» — «я историк философии» — это что-то кому-то конкретно объясняет, то имеется в виду, что ты историк философии в пространстве УрФУ с такой-то генеалогией. Ты в этой институции или связан с этим журналом — это определенность и ответ на вопрос «кто ты?».
 
Полина: Спасибо большое! Хорошо, что sum up не совсем sum up, потому что он не совсем возможен как sum up. Я думала в завершение про похожую вещь. Меня удивило различие практики и метода, разрыв мышления и знания. Точнее, не очень очевидно, как устроены дорожки между ними. Первая часть разговора как будто очень понятна: есть люди, у которых возникает каким-то образом (отдельный вопрос — каким?) представление о том, что есть их дисциплина. Мне не хватало студентов вторых курсов, людей из медиа-исследований… Я еще не готова перестать защищать междисциплинарность, но уже готова увидеть, что риторически это сложно работает. Какие-то дисциплины на старте снимают экзистенциальное напряжение. У меня есть подозрение, что на следующем ходе они могут его возвращать уже в другой форме. Но тот разрыв, который может быть между методом-практикой или мышлением, и что из этого, в конечном счете, оказывается знанием? Я не знаю. С одной стороны, у нас есть кафедры, где собрались собака, лиса и барсук, а с другой стороны у нас есть Константин Филоненко, который борется в Фейсбуке с теорией поколений, которую люди в академии без зазрения совести цитируют пачками. Тут снова возникают вопросы, но, может, это и хорошо.

Спасибо всем огромное! Неожиданный разговор, проблемы возникали там, где мы их не ждали.
 

Расшифровка: Наташа Винокурова
Редактура: Ната Якобашвили

Кодирование, декодирование и понимание — ошибка грамотности

Последовательность при чтении слов по отдельности, а также слов в связном тексте:

  • Вижу ли я слово (слова) и обращаю ли я внимание на слово (слова)?
  • Узнаю ли я его/их как знакомых мне? Я узнаю это/их сразу или мне нужно расшифровать это/их? Могу ли я начать угадывать это/их, основываясь на контексте и других признаках? Я просто узнаю это/их или я могу также озвучить это/их?
  • Могу ли я «разбить это/их»? (т.е.грамм. определить слоги, начало рифмы и графемы)
  • Могу ли я соотнести звук(ы) с отдельными буквами или буквосочетаниями (например, графемами)?
  • Могу ли я уточнить, как слово или слова читаются по слогам, и использовать свои знания о шаблонах, чтобы читать более умело и осмысленно?
  • Могу ли я распознать слово или слова вместе с окружающими их словами (если применимо)?
  • Могу ли я перечитать слово или слова и предложение (если применимо) с выражением и уверенностью?
  • Учитываю ли я значение слова, текущее высказывание и другие потенциальные высказывания?
  • Может ли учащийся начать развивать более систематическое понимание того, как работают английские слова?

По мере того, как учащиеся прочно усваивают концепции слов, фонем, графем и морфем, становится более возможным систематическое изучение графем в так называемой синтетической манере.Это может быть расширено за счет дополнительных упражнений, которые улучшают знания учащегося о правилах правописания, образцах ударения и многом другом. На данный момент рассмотрим следующий порядок изучения фонетики синтетическим способом (источник: Bear, et al., 2015):

Буквенное название — алфавитный (полуфонетический) Этап [обычно между 4–7 yrs old] : Образцы слов CVC со следующей последовательностью графем и сочетаний: короткие a, m, t, s, короткие i, f, d, r, короткие o, g, l, h, короткие u, c, b , н, к, в, кратк. е, ш, к, р, у, х, ц, з, ш, вп, ч, ш, ст-, пл-, бл-, гл-, сл-, сп-, cr, cl, fl, fr, sk, qu, nk, ng, mp, ck

Внутрисловный (переходный) этап [ обычно  в возрасте 7–9 лет] : шаблоны слов CVCe, ведущие к более сложной гласной CVVC образцы и общие многосложные слова: ae, ai, ay, ei, ey, ee, ea, ie, ee, ie, igh, y, oe, oa, ow, ue, oo, ew, гласный+r, oi, oy, ou, au, ow, kn, wr, gn, shr, thr, sq, spl, tch, dge, ge, омофоны

Слоги и аффиксы (независимые) Этап [ обычно  от 9 до 11 лет] 90 028 : многосложные слова, добавление флективных окончаний, омографы и омофоны .грамм. восклицание, восклицание, восклицание) 

В этой модели учащиеся знакомятся со звуками букв после того, как им помогают переходить от звуков к буквам. Кроме того, человек изучает язык задолго до этого или, по крайней мере, одновременно с этим изучением. (Одну из многих возможных последовательностей обучения (для классов от K до 3) можно найти в виде приложений в связанной публикации). При распознавании слов из цепочки букв и/или звуков и изображений/намерений из цепочки слов есть надежда, что учащиеся смогут обрабатывать то, что было изображено в закодированном тексте, а также в устном потоке.Есть надежда, что информируют и информируют; развлекается и развлекается; приветствует и приветствуется; и т.д.

Что такое «декодирование»? | K-12 Schools

Обучение ребенка чтению сводится к «расшифровке», основному навыку, при котором читатели произносят незнакомые слова. Хотя это может показаться причудливым образовательным термином — и некоторые родители часто слышат его в младших классах, — декодирование — это просто признание того, что письменный язык на его базовом уровне представляет собой код, в котором буквенные символы представляют звуки.

«Процесс декодирования включает фонетику и отношения между буквами и звуками», — говорит Карли Шулер, соучредитель и генеральный директор Hoot Reading, онлайн-программы для чтения. «Декодирование — это изучение того, как буквы звучат по отдельности и в сочетании с другими буквами. Декодирование — это также распознавание слогов и узоров в словах».

Декодирование восходит к истокам письменности, когда произносимые звуки, известные как «фонемы», кодировались в виде букв и групп букв, говорит Р.Кали Вудворд, основатель и исполнительный директор Американского фонда грамотности молодежи.

«Первые изобретатели письма и чтения смогли изолировать фонемы и придать им уникальные значения в письменной форме», — говорит Вудворд. «Поэтому, когда мы говорим о« расшифровке »в контексте школы и обучения детей чтению, мы на самом деле говорим о поиске фонетических частей в любом данном слове».

Декодирование на практике

Эксперты по чтению говорят, что декодирование включает в себя ряд более мелких навыков, таких как разделение звуков в словах, известное как «сегментация», а затем их смешивание.Он также использует знание отношений между буквами и звуками, а также способность использовать эти знания для определения написанных слов и понимания их значения.

В конце концов, это процесс преобразования печати в речь путем быстрого сопоставления букв или групп букв с их звуками и способности распознавать закономерности, образующие слоги и слова.

Декодирование происходит в той части мозга, которая отвечает за обработку речи, и при достаточной практике мозг использует навыки декодирования автоматически.

«Например, когда ребенок произносит слово «кошка», он сначала прорабатывает отдельные звуки букв C-A-T, — говорит Вудворд. «По мере того, как они смешивают звуки вместе, это начинает звучать как «кошка». Как только мозг распознает, что звук — это слово из рабочего словаря, нейронная активность резко возрастает… чтобы найти смысл, чтобы связать этот звук с идеей или образом мохнатое животное с острыми ушами».

Эксперты говорят, что у некоторых учащихся возникают проблемы с доступом к той части мозга, которая отвечает за автоматическое декодирование, и что в таких случаях учащихся можно обучить стратегиям декодирования.

Декодирование — это не просто навык, которым пользуются начинающие читатели. Когда взрослые произносят сложное слово, имя или незнакомое место, они также используют навыки декодирования.

Обучение чтению

Понимание «алфавитного кода» очень важно для детей, которые учатся читать, говорит Сара Леман, специалист по грамотности и автор онлайн-программы чтения Reading Eggs. «Именно здесь отдельные буквы и группы букв представляют звуки разговорной речи», — говорит она.

Это делает расшифровку важным навыком чтения. Это помогает детям понимать слова, которые они никогда не видели в печати, но, возможно, слышали, и произносить слова, с которыми они не знакомы. Это первый навык, которым необходимо овладеть, чтобы достичь беглости чтения, расширить словарный запас и улучшить понимание прочитанного.

«Это способность разбивать слово на отдельные буквы или группы букв, идентифицировать соответствующие звуки, а затем смешивать звуки вместе, чтобы прочитать слово», — говорит Леман.

Обучение расшифровке часто начинается в детском саду, когда начинающие читатели начинают расшифровывать односложные слова. Затем они переходят к более длинным.

Чем могут помочь родители

Леман говорит, что ключом к успешному обучению декодированию является «развлечение».

«Существует множество способов, которыми родители могут помочь своим маленьким детям развить этот необходимый навык», — говорит она. «Это включает в себя прослушивание и манипулирование словами и звуками».

  • Звуковая идентификация. Определите первую букву в слове, а затем сыграйте «Я шпион», чтобы найти близлежащие объекты, названия которых начинаются с того же звука.
  • Манипуляции. Используйте тактильные буквы, такие как магниты, пластилин или другие игрушки, чтобы составлять слова по буквам, а затем менять буквы и звуки. Поменяйте местами гласную, чтобы создать новое слово, которое ваш ребенок затем должен произнести.
  • Образцы букв. Сделайте определенный набор букв (например, «ч») своим шаблоном дня и ищите его на вывесках в магазине или в книгах, которые вы читаете вместе.
  • Звуковой коллаж. «Напишите звук фокусировки в середине большого листа бумаги», — говорит Леман. «Предложите ребенку обвести его карандашом, одновременно произнося звук. Попросите ребенка найти и вырезать изображения предметов, названия которых начинаются с этого звука. коллаж.»

Декодирование и кодирование — Ученый внутри — Ученый внутри

Как связаны чтение и правописание?

Чтение и правописание — две стороны одной медали.Для того, чтобы сделать одну часть хорошо, вам нужна другая часть. Для того, чтобы читать, нужно декодировать (озвучивать) слова. Чтобы писать, нужно кодировать слова. Другими словами, разделяйте звуки в слове и сопоставляйте буквы со звуками. Кодирование и декодирование объединяют компоненты слуховой и визуальной обработки. Здесь фонематическое восприятие и фонетика объединяются в процессе чтения.

Именно по этой причине программа Scholar Within для чтения дома и онлайн включает в себя уроки орфографии и фонетики. Когда вам легче писать по буквам, вам также легче читать.

Фонематическая осведомленность необходима для чтения и правописания

Смешение фонем

Фонематическая осведомленность — это ваша способность манипулировать звуками в языке. Это ваша способность слышать, идентифицировать и манипулировать отдельными звуками, фонемами в произносимых словах. Затем вы комбинируете фонемы, чтобы сформировать слово. Это известно как смешивание. Вы смешиваете отдельные звуки вместе, чтобы сформировать слово./c/ /a/ /t/ is cat . Это процесс расшифровки слов.

Сегментация фонемы

Когда вы разбиваете произносимое слово на отдельные звуки, фонемы, вы записываете слово. Это известно как кодирование. Этот процесс используется, когда вы пишете слово фонетически. Например, в слове полоса пять звуков: /с/ /т/ /р/ /и/ /п/.

Комбинация декодирования и кодирования

Таким образом, объединив эти два шага, вы сможете произносить слова, расшифровывать их, произносить и кодировать.Изучение того, как мы соединяем буквы, чтобы составить слова, улучшает вашу способность читать. Связь между фонематическим восприятием, чтением и правописанием дополняет друг друга. Совершенствуя свои навыки правописания, вы улучшаете свои навыки чтения. По мере того, как вы улучшаете свои навыки чтения, работая с отношениями звука и символа, вы улучшаете свои навыки правописания.

Исследования поддерживают сочетание чтения и правописания

Мэнди Джонсон, доктор медицинских наук, автор книги «Взаимосвязь между правописанием, беглостью чтения и пониманием у учащихся начальной школы» , 2013 г., утверждает:

«Если учащиеся лучше знают орфографию, они могут лучше понимать слова, которые читают; поэтому им легче запоминать то, что читается.

Доктор Луиза Моутс, автор книги «Как правописание помогает чтению», утверждает:

«Правописание является критически важным элементом не только для беглости чтения и понимания, но и для всей учебной программы по всем предметным областям. Показано, что учащиеся, которые улучшают обучение правописанию, также улучшают беглость письма и навыки чтения слов. Если учащиеся лучше разбираются в правописании, они могут лучше понимать слова, которые читают; поэтому им легче запоминать то, что читается.

«Исследования показывают, что обучение правописанию и обучение чтению опираются на одни и те же базовые знания. Узнайте больше о взаимоотношениях между буквами и звуками и о том, как правильное понимание орфографической механики может привести к улучшению чтения».

Кроме того, согласно исследованию 2007 года, проведенному Вильмой Йонгеджан, Людо Верховеном и Линдой С. Сигел под названием «Предикторы способностей к чтению и правописанию у изучающих первый и второй языки:

».

«Было обнаружено, что фонологическая осведомленность имеет большое значение для развития навыков грамотности у изучающих как первый, так и второй язык.Поэтому обучение навыкам фонематического восприятия следует поощрять для детей любого языкового происхождения».

Бесплатная электронная книга:


Как научиться писать

Получите эту электронную книгу, подписавшись на информационный бюллетень Scholar Within:

Или Зарегистрируйтесь сейчас, чтобы начать обучение вашего ребенка программе правописания.

Применить исследование

Взгляните на две стороны медали: расшифровку и кодировку. Исследование подтверждает это. Программы чтения должны включать компонент правописания, чтобы помочь учащимся быстрее овладеть навыками чтения. Итак, мы включаем правописание в нашу программу чтения. Это укрепляет общую беглость и навыки понимания.

Программа домашнего чтения с орфографией и фонетикой

Дайте своим детям преимущество в учебе этим летом с помощью нашей пошаговой, ориентированной на результат программы чтения с правописанием и акустикой.

В рамках этой программы вы, дети, будете учиться с помощью специально разработанных нами визуальных, слуховых и тактильных методов, которые на самом деле помогают вашему мозгу работать более эффективно и облегчают процесс обучения.

Забронируйте место

В программе чтения Scholar Within ваш ребенок:

  • Научитесь читать быстрее с помощью наших упражнений на беглость чтения, проверенных исследованиями
  • Изучите специальные стратегии понимания прочитанного
  • Научитесь легко делать заметки
  • Проводите уроки и упражнения по орфографии на слух, визуальные и тактильные ощущения
  • Выполняйте фонематические упражнения
  • Научитесь сегментации фонем с помощью уроков по правописанию
  • Учитесь писать по буквам, используя образцы правописания
  • Расшифровывайте и кодируйте звуки буквосочетаниями
  • Решайте головоломки и рабочие листы по правописанию
  • Следите за видеоуроками и тестами по правописанию
  • Играйте в карточные игры
  • И многое другое!

Подробнее

Кто внутри ученый?

Scholar Within была основана специалистом по обучению Бонни Терри, М.Ред., БКЭТ. Бонни начала проектировать и разрабатывать свои собственные образовательные инструменты, когда открыла свой частный учебный центр в 1990-х годах. Учителя продолжали спрашивать, что она использовала с детьми, которые видели ее, из-за значительных улучшений, которые дети добились в школе. После этого Бонни решила сделать свои материалы доступными для учителей и семей по всему миру.

Теперь Бонни Терри превратила свои материалы в онлайн-программу с полным спектром услуг, которой вы можете шаг за шагом заниматься дома по своему расписанию.Одной школы уже недостаточно. Программы Бонни улучшают общие навыки обучения вашего ребенка, сосредотачиваясь на улучшении слуховых, визуальных и тактильных областей обработки вашего мозга, чтобы заставить его работать более эффективно.

Узнайте больше об ученом внутри.

Следующие шаги: Навыки декодирования

Как отмечалось ранее, когда Анна научилась смешивать звуки и знала звуки из 6-7 букв, мы начали знакомить ее с навыками декодирования. Анне было важно освоить навыки расшифровки, чтобы она могла попытаться прочитать любое новое слово.

Декодирование требует интеграции знаний о звуках букв и смешения звуков. Для расшифровки слов Анне нужно было

  • Распознать буквы в слове
  • Получить звук для каждой буквы в последовательности
  • Хранить эти звуки в рабочей памяти в определенной последовательности
  • Смешайте эти звуки вместе, чтобы определить слово
  • Узнать значение слова

Цель расшифровки

Целью Анны для обучения расшифровке было следующее:

Анна расшифрует написанное слово и выберет изображение целевого слова из поля 4 вариантов или произнесет слово или подпишет слово с точностью не менее 80% в течение как минимум 2 последовательных сеансов.

Обучение навыкам декодирования

В этом задании инструктор сначала представил Анне 4 картинки в качестве возможных вариантов ответа. Затем она представила письменное слово Анне. Анне нужно было последовательно извлечь звуки для каждой буквы и смешать звуки, чтобы определить целевое слово. Затем она могла ответить, выбрав изображение целевого слова из массива изображений, подписав целевое слово или используя речевое приближение, где это возможно.

Мы начали с коротких слов, которые были обычными и включали только три звука (например, согласные гласные согласные слова, такие как мама, сон, бешеный, собака, кошка, папа). Мы нацеливались только на слова, которые включали звуки букв, которые Анна уже знала. По мере того как она учила новые буквы и звуки, мы вводили новые слова для расшифровки.

Поскольку Анна не могла четко произнести все слова, представленные для расшифровки, мы знали, что может быть трудно определить области сложности, если она будет неправильно отвечать.Поэтому мы тщательно отобрали картинки, которые предоставили в качестве вариантов ответов для каждого целевого слова. Например, если целевое слово было «безумный», мы включили одну картинку, представляющую целевое слово, а затем одну, которая изменила только звук начальной буквы (например, грустный), и одну, которая изменила только звук средней буквы (например, грязь). , и тот, который изменил только конечный звук буквы (например, мат). Мы всегда варьировали расположение правильного ответа в массиве вариантов. После каждого учебного занятия мы проводили анализ ошибок, чтобы определить области затруднений для Анны.Мы искали закономерности в данных. Испытывала ли она трудности прежде всего со звуками последних букв? Или средняя буква звучит? Или она всегда выбирала картинку в одном и том же месте, что говорит о том, что она не понимает задачу?

Когда Анна впервые училась расшифровке, ей было трудно это сделать. Мы предоставили ей поддержку строительных лесов, чтобы помочь ей освоить этот новый навык.

  • Сначала мы смоделировали, как декодировать. Мы последовательно указывали на буквы и произносили их звуки, смешивали звуки вместе, произносили целевое слово, а затем указывали на правильную картинку из набора предоставленных картинок.
  • Затем мы провели с ней практику, помогая ей расшифровывать.
    • Изначально мы помогали Анне подводить буквы в каждом слове
    • Мы произносили звуки, указывая на каждую букву в последовательности
    • Поскольку Анна уже владела навыками смешивания звуков, мы ждали, пока она соединит звуки в уме и укажет на картинку целевого слова.
  • Со временем, по мере того как Анна развивала свои навыки, мы постепенно ослабляли поддержку, пока она не смогла самостоятельно расшифровывать слова.
    • Мы ждали, пока она скажет, что буква звучит, пока мы указывали на каждую букву
  • Мы всегда давали ей обратную связь по ее ответам.

В этом видео вы увидите Анну во время раннего обучения расшифровке отдельных слов. У нее есть книга с 10 словами и фотографиями; на каждой странице есть новое слово и фотография слова. Преподаватель закрывает фотографию, а Анна расшифровывает слово. Инструктор помогает Анне последовательно указывать буквы, и Анна говорит, что каждая буква звучит.Затем она подписывает слово или использует речевое приближение. Затем она проверяет фотографию, чтобы убедиться, что она права. В этом видео вы увидите, как она самостоятельно прочтет 3 слова (кошка, безумный, папа), и вы увидите, как инструктор оказывает ей некоторую поддержку, чтобы прочитать слово, чашка. Вы заметите, что иногда Анна повторяет звук буквы несколько раз, прежде чем произнесет звук следующей буквы. Мы работаем с ней, чтобы просто произнести каждый звук один раз, а затем смешать звуки вместе.

Помимо обучения расшифровке мы также продолжали учить Аню новым звукам букв.Когда она освоила новую букву и звук, мы включили новые слова для расшифровки, в которых использовались эти новые буквы и звуки, а также те, которые она усвоила ранее.

Со временем, по мере того как Анна развивала свои навыки независимого декодирования правильных слов, состоящих из согласных, гласных и согласных, мы сосредоточились на более длинных словах, в том числе в словах с обычными сочетаниями согласных, согласных, гласных и согласных, таких как стоп, и словах, состоящих из согласных, гласных, согласных и согласных, таких как ветер.

Позже мы научили ее определенным правилам декодирования, таким как «молчаливое е» в конце слов, которое дает долгий гласный звук, как в таких словах, как «нравится».

Для получения дополнительной информации об обучении навыкам декодирования детей со сложными коммуникативными потребностями, таких как Анна, посетите наш веб-сайт, посвященный обучению грамоте.

< предыдущая    главная      следующая >

шагов к успеху: переходя мост между исследованиями грамотности и практикой

Еще одним важным компонентом распознавания слов является способность декодировать слова. При обучении детей точной расшифровке слов они должны понимать алфавитный принцип и знать буквенно-звуковые соответствия.Когда учащиеся делают вывод о том, что буквы обозначают произносимые нами звуки, говорят, что они понимают назначение алфавитного кода или «алфавитный принцип». Буквенно-звуковые соответствия известны, когда учащиеся могут назвать правильный звук для букв и буквосочетаний. Затем учащихся можно научить декодировать, что означает смешивать звуки букв вместе, чтобы читать слова. Декодирование — это преднамеренное действие, в котором читатели должны «сознательно и преднамеренно применять свои знания о системе отображения для получения правдоподобного произношения слова, которое они не сразу узнают» (Beck & Juel, 1995, с.9). Как только слово будет точно декодировано несколько раз, оно, вероятно, будет распознано без сознательного обдумывания, что приведет к эффективному распознаванию слов.

Учебная практика, которую учителя используют для обучения студентов тому, как буквы (например, i, r, x) и группы букв (например, sh, oa, igh) соответствуют звукам речи в английском языке, называется фоникой (не путать с фонемой). осведомленность). Например, учитель может провести урок фонетики о том, как «p» и «h» в сочетании образуют /f/ в « ph один» и «gra ph ».В конце концов, алфавит — это код, который символизирует звуки речи, и как только учащиеся узнают, какой звук (звуки) представляет каждый из символов (букв), они могут успешно расшифровывать написанные слова или «взламывать код».

Почему важно декодирование

Подобно фонологическому сознанию, ни понимание алфавитного принципа, ни знание соответствий букв и звуков не приходят естественным образом. Некоторые дети могут получить представление о связи между речью и печатью самостоятельно, просто благодаря знакомству и богатому опыту грамотности, в то время как многим другим требуется обучение.Такое обучение приводит к резкому улучшению распознавания слов (Boyer & Ehri, 2011). Учащиеся, которые понимают принцип алфавита и обучены буквенно-звуковым соответствиям с помощью фонологической осведомленности и буквенно-звуковых инструкций, хорошо подготовлены к тому, чтобы начать точное и независимое декодирование простых слов, таких как «кошка» и «большой». Эти учащиеся будут иметь высокую начальную точность декодирования, что само по себе важно, так как повышает вероятность того, что дети будут охотно заниматься чтением, и, как следствие, будет прогрессировать распознавание слов.Кроме того, важно обеспечить учащихся эффективным обучением соответствиям букв и звуков и тому, как использовать эти соответствия для декодирования, поскольку в результате преимущества распознавания слов приводят к преимуществам в понимании прочитанного (Brady, 2011).

Инструкция по расшифровке

Обучение детей буквенно-звуковым соответствиям и декодированию может показаться удивительно простым и понятным. Тем не менее, обучение их достаточно хорошо и достаточно рано, чтобы дети могли начать читать и понимать книги самостоятельно, зависит от типа обучения.Существует множество программ и методов для обучения студентов декодированию, но существуют многочисленные доказательства того, что обучение, которое является систематическим и явным, более эффективно, чем обучение без такового (Brady, 2011; NRP, 2000).

Как упоминалось ранее, систематическое обучение представляет собой логическую последовательность букв и буквосочетаний, начиная с наиболее распространенных и полезных и заканчивая менее полезными. Например, знание буквы «s» более полезно для чтения и правописания, чем знание «j», потому что оно встречается в большем количестве слов.Явная инструкция прямая; учитель прямо указывает на связи между буквами и звуками и на то, как их использовать для расшифровки слов, и не оставляет ученикам самостоятельно выяснять связи из текстов. Примечательные выводы NRP (2000) относительно систематического и явного обучения фонетике включают в себя то, что его влияние на чтение наиболее существенно, когда оно вводится в детский сад и первый класс, оно эффективно как для предотвращения, так и для устранения трудностей чтения, оно эффективно для улучшения. как способность расшифровывать слова, так и понимание прочитанного у детей младшего возраста, и это полезно для детей всех социально-экономических уровней.Здесь стоит отметить, что эффективное обучение фонетике в младших классах важно для того, чтобы трудности с декодированием не сохранялись у учащихся в более поздних классах. Когда это происходит, это часто заметно, когда учащиеся средней или старшей школы изо всех сил пытаются расшифровать незнакомые многосложные слова.

При обучении буквенно-звуковым соответствиям мы должны избегать их представления в алфавитном порядке. Вместо этого эффективнее начинать с служебных букв, таких как «a, m, t, i, s, d, r, f, o, g, l», чтобы учащиеся могли начать декодировать десятки слов, содержащих эти общие слова. письма (т.г., циновка, подгонка, тряпка, жребий). Другая причина, по которой следует избегать обучения буквенно-звуковым соответствиям в алфавитном порядке, состоит в том, чтобы предотвратить путаницу между буквами и звуками. Буквенная путаница возникает в буквах одинаковой формы (например, b/d, p/q, g/p), потому что в повседневной жизни изменение направления или ориентации объекта, такого как кошелек или пылесос, не меняет его формы. идентичность — она остается кошельком или вакуумом. Некоторые дети не понимают, что для определенных букв их положение в пространстве может изменить их личность. Детям может потребоваться некоторое время, чтобы понять, что изменение направления буквы b превратит ее в букву d, и что эти символы не только называются по-разному, но и звучат по-разному.До тех пор, пока учащиеся не приобретут опыт работы с печатными буквами — как в чтении, так и в письме — путаница будет типична и не связана с тем, что они «видят буквы наоборот». Путаница также не является «признаком» дислексии, которая представляет собой тип проблемы с чтением, которая вызывает трудности с чтением и правописанием слов (Международная ассоциация дислексии, 2015). Учащиеся с дислексией могут чаще переворачивать буквы при чтении или написании, потому что у них меньше опыта работы с печатными буквами, а не потому, что они видят буквы наоборот. Чтобы уменьшить вероятность путаницы, учите звук /d/ вместо «d» до такой степени, чтобы учащиеся постоянно его знали, прежде чем вводить букву «b».

Чтобы ввести алфавитный принцип, описанные выше задания «Ящики Эльконина» или «Скажи это и перемести», можно адаптировать для включения букв на некоторых фишках. Например, буква «н» может быть напечатана на фишке, и когда учащимся предлагается разделить слова «орех», «человек» или «щелчок», они могут перемещать фишку «н», чтобы обозначить, какой звук (например, , первое, второе или последнее) равно /n/. По мере обучения буквенно-звуковым соответствиям дети должны начать декодировать, смешивая их вместе, чтобы сформировать настоящие слова (Blachman & Tangel, 2008).

Многим учащимся сложно совмещать звуки букв. Некоторые могут испытывать побуквенные искажения при произнесении слов по одной букве за раз. Например, они могут читать «мат» как muh-a-tuh , , добавляя звук «ух» в конце согласных звуков. Чтобы предотвратить это, звуки букв следует учить таким образом, чтобы учащийся не добавлял звук «ух» (например, «м» следует учить как /мммм/, а не как /мух/, «р» следует учить как /rrrr/, а не /ruh/).Чтобы научить учащихся смешивать звуки букв вместе для чтения слов, полезно использовать модели (см. Blachman & Murray, 2012). Начните со слов из двух букв, таких как «at». Напишите две буквы слова, разделенные длинной чертой: a_______t. Укажите на «а» и продемонстрируйте растяжение короткого звука /а/ — /аааа/, перемещая палец к «т», чтобы плавно соединить /а/ с /т/. Повторите это несколько раз, уменьшая длину линии/времени между двумя звуками, пока вы не произнесете их вместе: /at/.Постепенно переходите к словам из трех букв, таким как «грустный», обучая, как смешивать начальную согласную с гласной (/са/), а затем добавлять конечную согласную. Сначала полезно использовать слитные звуки в начальной позиции (например, /с/, /м/, /л/), потому что их можно растянуть и удерживать дольше, чем «смычный согласный» (например, /б/, /). т/, /г/).

Отличным упражнением, представленным во многих научно обоснованных исследованиях, которое учит студентов тщательно и точно расшифровывать слово, обращая внимание на все звуки в слове, а не угадывая на основе начальных звуков, является построение слов с использованием карманной таблицы с буквенными карточками. (см. примеры у Blachman & Tangel).Попросите учащихся начать с составления слова, такого как «пан», используя карточки с буквами p, a, и n . (Их можно сделать с помощью каталожных карточек, разрезанных на четыре части размером 3″ x 1,25″. Полезно привлечь внимание к гласным, сделав их красными, поскольку их часто трудно запомнить и их легко спутать). Затем попросите их изменить только один звук в слове «пан», чтобы получилось новое слово: «погладить». Последовательность слов может продолжаться только с одной буквой, меняющейся за раз: Pan 9032 9032 Sit 9032 SIP Наконечник Метчик Наконечник .Учащийся начнет понимать, что он должен внимательно прислушиваться к тому, какой звук изменился (что помогает его восприятию фонемы), и что все звуки в слове важны. По мере изучения новых звуковых элементов последовательность букв соответственно меняется. Например, последовательность, состоящая из смесей согласных и молчаливого е, может выглядеть так: стройность — слизь — скольжение — скольжение — поляна — лезвие — вина — стыд — притворство. Многие программы декодирования, в которых используются стратегии, основанные на научно обоснованных исследованиях, включают построение слов и предоставляют образцы, начиная от простых начальных последовательностей и заканчивая более сложными (Beck & Beck, 2013; Blachman & Tangel, 2008).

Последний важный момент, который следует упомянуть в отношении декодирования, заключается в том, что учителя должны учитывать, что делает слова (или тексты) декодируемыми, чтобы обеспечить адекватную практику новых навыков декодирования. Когда буквы в слове соответствуют обычным буквенно-звуковым соответствиям, слово декодируется, потому что его можно произнести, в отличие от слов, содержащих «нарушающие правила» буквы и звуки, которые есть в таких словах, как «c olo nel» и « из ». Следует учитывать буквенно-звуковые соответствия и фонетические элементы , которые были изучены .Например, даже несмотря на то, что буквы в слове «трясти» соответствуют общепринятому произношению, если учащийся еще не выучил звук, издаваемый «ш», или правила фонетики для долгих гласных, когда есть немая «е», это конкретное слово не поддается расшифровке для этого ребенка. Учителя должны воздерживаться от того, чтобы давать детям тексты со словами «корабль» или «закрыто» для отработки навыков декодирования, пока они не научатся произносить звук /ш/. Дети, которых научили только звукам /с/ и /х/, могут декодировать «закрыто» /с/ /х/ /у/ /т/, что не приведет к высокой начальной точности и может привести к путанице.

Кодирование и декодирование – Коммуникация для бизнес-профессионалов

Проще говоря, люди общаются посредством процесса кодирования и декодирования . Кодировщик — это человек, который разрабатывает и отправляет сообщение. Как показано на рис. 1.1 ниже, кодировщик должен определить, как сообщение будет воспринято аудиторией, и внести коррективы, чтобы сообщение было получено так, как они хотят.

Кодирование — это процесс превращения мыслей в сообщение.Кодер использует «средство» для отправки сообщения — телефонный звонок, электронную почту, текстовое сообщение, личную встречу или другой инструмент коммуникации. Уровень сознательного мышления, который идет на кодирование сообщений, может быть разным. Кодер также должен учитывать любой «шум», который может помешать его сообщению, например, другие сообщения, отвлекающие факторы или влияния.

Затем аудитория «декодирует» или интерпретирует сообщение для себя. Декодирование — это процесс превращения сообщения в мысли.Например, вы можете понять, что голодны, и закодировать следующее сообщение, чтобы отправить его соседу по комнате: «Я голоден. Хочешь съесть сегодня пиццу?» Когда ваш сосед по комнате получает сообщение, он расшифровывает ваше сообщение и превращает его обратно в мысли, чтобы придать смысл.

Рисунок 1.1 . Процесс общения. Кодирование, мультимедиа и декодирование (Hawkins, 2016).

Конечно, вы общаетесь не только устно — у вас есть различные варианты или каналы для общения.Закодированные сообщения отправляются через канал или сенсорный маршрут, по которому сообщение отправляется к получателю для декодирования. В то время как общение может быть отправлено и получено с использованием любого сенсорного пути (зрение, обоняние, осязание, вкус или звук), большая часть общения происходит через визуальные (зрение) и/или слуховые (звуковые) каналы. Если ваш сосед по комнате в наушниках и увлечен видеоигрой, вам может понадобиться привлечь его внимание, помахав рукой, прежде чем вы сможете спросить его об ужине.

Модель передачи коммуникации описывает коммуникацию как линейный односторонний процесс, в котором отправитель намеренно передает сообщение получателю (Ellis & McClintock, 1990).Эта модель фокусируется на отправителе и сообщении в рамках коммуникативной встречи. Хотя получатель включен в модель, эта роль рассматривается скорее как цель или конечная точка, а не как часть текущего процесса. Вам остается предположить, что получатель либо успешно принимает и понимает сообщение, либо нет. Подумайте о том, как человек в радиостудии передает вам радиосообщение, которое вы слушаете в своей машине. Отправитель — это диктор, который кодирует устное сообщение, которое передается радиовышкой через электромагнитные волны (канал) и в конечном итоге достигает ваших ушей (получателя) через антенну и динамики для декодирования.Диктор на самом деле не знает, получили вы его сообщение или нет, но если аппаратура работает и на канале нет помех, то есть большая вероятность, что сообщение было успешно получено.

Модель взаимодействия коммуникации описывает коммуникацию как процесс, в котором участники чередуют позиции отправителя и получателя и генерируют смысл, отправляя сообщения и получая обратную связь в физическом и психологическом контекстах (Schramm, 1997).Вместо того, чтобы иллюстрировать коммуникацию как линейный односторонний процесс, модель взаимодействия включает обратную связь, которая делает коммуникацию более интерактивным, двусторонним процессом. Обратная связь включает сообщения, отправленные в ответ на другие сообщения. Например, ваш инструктор может ответить на вопрос, который вы подняли во время обсуждения в классе, или вы можете указать на диван, когда ваш сосед по комнате спросит вас, где пульт дистанционного управления. Включение цикла обратной связи также приводит к более сложному пониманию ролей участников коммуникативной встречи.Вместо того, чтобы иметь одного отправителя, одно сообщение и одного получателя, в этой модели есть два отправителя-получателя, которые обмениваются сообщениями. Каждый участник чередует роли отправителя и получателя, чтобы общение продолжалось. Хотя это кажется ощутимым и преднамеренным процессом, вы переключаетесь между ролями отправителя и получателя очень быстро и часто неосознанно.

Модель транзакций коммуникации описывает коммуникацию как процесс, в котором коммуникаторы создают социальные реальности в социальном, реляционном и культурном контекстах.В этой модели вы не просто общаетесь для обмена сообщениями; вы общаетесь, чтобы создавать отношения, формировать межкультурные союзы, формировать свою самооценку и вступать с другими в диалог для создания сообществ. Короче говоря, вы не рассказываете о своих реалиях; общение помогает строить свои реальности (и реальности других).

Роли отправителя и получателя в транзакционной модели связи значительно отличаются от других моделей. Вместо того, чтобы обозначать участников как отправителей и получателей, люди, участвующие в коммуникативной встрече, называются коммуникаторами.В отличие от модели взаимодействия, которая предполагает, что участники чередуются позициями отправителя и получателя, модель транзакции предполагает, что вы одновременно являетесь отправителем и получателем. Например, при встрече с новым другом вы отправляете вербальные сообщения о своих интересах и прошлом, а ваш спутник реагирует невербально. Вы не ждете, пока закончите отправлять вербальное сообщение, чтобы начать получать и расшифровывать невербальные сообщения вашего нового друга. Вместо этого вы одновременно отправляете свое вербальное сообщение и получаете невербальные сообщения вашего друга.Это важное дополнение к модели, потому что оно позволяет вам понять, как вы можете адаптировать свое общение — например, адаптируя устное сообщение — в середине его отправки на основе сообщения, которое вы одновременно получаете от своего партнера по общению.

Что такое кодирование и декодирование?

Что такое кодирование и декодирование в компьютере?

Кодирование и декодирование используются во многих формах связи, включая вычисления, передачу данных, программирование, цифровую электронику и общение между людьми.Эти два процесса включают изменение формата контента для оптимальной передачи или хранения.

В компьютерах кодирование — это процесс помещения последовательности символов (буквы, цифры, знаки препинания и определенные символы) в специальный формат для эффективной передачи или хранения. Декодирование — это обратный процесс — преобразование закодированного формата обратно в исходную последовательность символов.

Эти термины не следует путать с шифрованием и дешифрованием , которые сосредоточены на сокрытии и защите данных.(Мы можем шифровать данные без изменения кода или кодировать данные без намеренного сокрытия содержимого.)

Что такое кодирование и декодирование при передаче данных?

Процессы кодирования и декодирования для передачи данных имеют интересное происхождение. Например, азбука Морзе появилась в 1838 году, когда Сэмюэл Морзе создал стандартизированные последовательности сигналов двух длительностей, называемые точек и тире , для использования с телеграфом. Сегодняшние радиолюбители все еще используют Q-сигналы, которые произошли от кодов, созданных Генеральным почтмейстером Великобритании в начале 1900-х годов для облегчения связи между британскими кораблями и береговыми станциями.

Манчестерское кодирование было разработано для хранения данных на магнитных барабанах компьютера Manchester Mark 1, построенного в 1949 году. В этой модели кодирования каждая двоичная цифра или бит кодируется младшим, а затем старшим или высоким, а затем младшим, в течение равного времени. Также известный как фазовое кодирование , манчестерский процесс кодирования используется в потребительских инфракрасных протоколах, радиочастотной идентификации и связи ближнего поля.

Что такое кодирование и декодирование в программировании?

Доступ в Интернет зависит от кодировки.Унифицированный указатель ресурса (URL), адрес веб-страницы, может быть отправлен через Интернет только с использованием американского стандартного кода для обмена информацией (ASCII), который является кодом, используемым для текстовых файлов в вычислениях.

Вот пример кодировки ASCII для строки

В файле ASCII 7-битное двоичное число представляет каждый символ, который может быть прописными или строчными буквами, цифрами, знаками препинания и другими распространенными символами. Однако URL-адреса не могут содержать пробелы и часто содержат символы, не входящие в набор символов ASCII.Кодирование URL, также называемое -процентным кодированием , решает эту проблему путем преобразования пробелов — в знак + или с %20 — и символов, отличных от ASCII, в допустимый формат ASCII.

Другие часто используемые коды в программировании включают BinHex, многоцелевые расширения почты Интернета, Unicode и Uuencode.

Некоторые способы кодирования и декодирования, используемые в различных языках программирования, включают следующее.

В Java

Кодирование и декодирование в Java — это метод представления данных в другом формате для эффективной передачи информации через сеть или Интернет.Кодер преобразует данные в веб-представление. После получения декодер преобразует данные веб-представления в исходный формат.

В Питоне

В языке программирования Python кодировка представляет строку Unicode как строку байтов. Обычно это происходит, когда вы передаете экземпляр по сети или сохраняете его в файл на диске. Декодирование преобразует строку байтов в строку Unicode. Это происходит, когда вы получаете строку байтов из файла на диске или из сети.

В Свифте

В языке программирования Apple Swift модели кодирования и декодирования обычно представляют сериализацию данных объекта из строкового формата нотации объектов JavaScript. В этом случае кодирование представляет собой сериализацию, а декодирование — десериализацию. Всякий раз, когда вы сериализуете данные, вы конвертируете их в легко переносимый формат. После транспортировки он преобразуется обратно в исходный формат. Этот подход стандартизирует протокол и обеспечивает взаимодействие между различными языками программирования и платформами.

Что такое кодирование и декодирование в цифровой электронике?

В электронике термины кодирование и декодирование относятся к аналого-цифровому преобразованию и цифро-аналоговому преобразованию. Эти термины могут применяться к любой форме данных, включая текст, изображения, аудио, видео, мультимедиа и программное обеспечение, а также к сигналам в датчиках, телеметрии и системах управления.

Что такое кодирование и декодирование в человеческом общении?

Люди не думают об этом как о процессе кодирования или декодирования, но человеческое общение начинается, когда отправитель формулирует (кодирует) сообщение.Они выбирают сообщение, которое будут передавать, и канал связи. Люди делают это каждый день, мало задумываясь о процессе кодирования.

Получатель должен понять (декодировать) сообщение, выведя значение слов и фраз, чтобы правильно интерпретировать сообщение. Затем они могут предоставить обратную связь отправителю.

И отправитель, и получатель в любом коммуникационном процессе должны иметь дело с шумом, который может помешать коммуникационному процессу. Шум включает в себя различные способы, которыми сообщения прерываются, искажаются или задерживаются.Они могут включать реальный физиологический шум, технические проблемы или семантические, психологические и культурные проблемы, которые мешают общению.

Кодирование и декодирование являются неотъемлемой частью любой коммуникации.

Эти процессы происходят почти мгновенно в любой из этих трех моделей:

  1. Модель коробки передач. Эта модель связи представляет собой линейный процесс, в котором отправитель передает сообщение получателю.
  2. Модель взаимодействия. В этой модели участники по очереди являются отправителями и получателями.
  3. Модель транзакции. Здесь коммуникаторы генерируют социальные реалии в культурном, реляционном и социальном контекстах. Они общаются, чтобы создавать отношения, взаимодействовать с сообществами и формировать межкультурные союзы. В этой модели участники помечены как коммуникаторы , а не как отправители и получатели.

Расшифровка сообщений на вашем родном языке не требует усилий. Однако, когда язык незнаком, получателю может понадобиться переводчик или такие инструменты, как Google Translate, для расшифровки сообщения.

Помимо основ кодирования и декодирования, возможности машинного перевода значительно продвинулись в последнее время.